Дальний билет - Михаил Сидорович Прудников

— Как вы собирались его выполнить?

— Получив приказ, я решил, что исполню его уже в перелеске. Убью Щусева и Петрика. И пойду в Буйничи с паролем.

— Почему вы не привели решение в исполнение? Ведь когда пришел Щусев, вы могли расправиться с одним, что было бы легче. А потом с другим.

— Я не был гарантирован, что Петрик не на подходе. Он мог бы услышать выстрел. Когда явился и Петрик, я уже хотел сделать это, но тут нас арестовали.

Потом мы сидели в моей землянке — я, Порадельников и Виктор.

— Ну что, Витя? — спросил я разведчика.

— По-моему, это выполнимо, — ответил бывший учитель с обычной своей спокойной улыбкой.

Так начался еще один бой на невидимом участке фронта в районе реки Суржа.

Но о нем несколько позже, потому что ему предшествовали события в Минске.

* * *

Киршке чувствовал себя прескверно. У него было впечатление, что ничто в его судьбе от него не зависит.

Он отдавал распоряжения, он решал вопросы жизни и смерти, он собирал досье, от которых зависело благополучие даже высших чинов, — казалось, как тут не наслаждаться своей тайной и явной властью.

Он мог бы наслаждаться ею, если бы хоть намек был на то, что в своей судьбе он хозяин. А этого не было.

То одно, то другое напоминало ему, что он, Киршке, лишь песчинка, которая может быть вдавлена в грязь любым сапогом.

Никто еще не заставлял его задумываться об этом так часто, как Клюгге. С появлением этого человека, с получением приказа не только обеспечивать его деятельность, но и подчиняться ему беспрекословно в жизни Киршке произошел перелом — каждое свидание с Клюгге выбивало Киршке из седла, напоминало ему о прошлых и нынешних грехах, грозило, унижало, растаптывало.

Он уже понимал, что Клюгге известна вся его подноготная — даже венские неудачи с вербовкой Карла Фрейнда.

Последние дни он считал, что и думать нечего об устранении Фрейнда, поскольку тот находился под крылом у Клюгге. Но вот он узнал сногсшибательную новость, которая вроде бы должна была принести ему удовлетворение, а принесла новые беспокойства.

Фрейнд станет главным обвиняемым на сфабрикованном процессе против антикварной конторы Клюгге, а сам Клюгге в какой уже раз попросту исчезнет с горизонта.

Казалось бы, с Карлом покончено. Но Киршке подозревал, чем может окончиться расследование. Намеки Клюгге о венской истории с Фрейндом на допросах станут явью, и, начав со свидетельской скамьи, Киршке переместится на скамью подсудимых.

Судьба была настолько зла к Киршке, что именно ему поручили организовать состав преступления Генриха Клюгге (бежавшего в неизвестном направлении) и Карла Фрейнда, юрисконсульта.

Это поручение надо было выполнить в ближайшее время.

Однако, понимая безвыходность своего положения, Киршке не собирался мириться с ним, бездействовать и ожидать единственно возможной развязки. Он искал выход.

«Если «сбежал» Клюгге, то почему бы не «сбежать» и Фрейнду? — наконец решил он. — И тогда, при попытке к бегству…»

— Гауптман! — окликнул он на улице Розена. — На пару слов.

— Что угодно? — холодно и настороженно спросил Розен.

— Ровным счетом ничего, — осклабился Киршке. — Разве что могу оказать услугу вашему другу.

— Какому другу? — Розен еще более насторожился.

— Карлу.

— В чем дело? — Нервы изменили Розену, он почти выкрикнул.

— Естественно, сугубо конфиденциально, и — никаких ссылок на меня. Похоже, что антикварная контора должна будет нести ответственность за финансовые злоупотребления в особо крупных размерах. Думаю, это коснется обер-лейтенанта.

— При чем здесь я? — Розен не мог успокоиться.

— Судите как хотите. — Не прощаясь, Киршке пошел прочь недовольный собой.

Гестаповец и абверовец забеспокоились о разном. Киршке — о том, не напрасно ли он заговорил с Розеном. В такой ситуации гауптман мог забыть о дружбе, и тогда поведение Киршке толковалось бы не так, как хотелось гестаповцу. Он не знал, что с этой стороны ничто ему не грозит, и вновь раздраженно сетовал на судьбу.

Розен же попросту испугался. Его участие в последних событиях, его оценка их никак не предусматривали подобных осложнений у Фрейнда. Карла надо было либо убрать, либо спасти.

Ощущение опасности у Розена притупили деньги, вырученные за перстень. Их оказалось больше, чем он ожидал, и ювелир, с которым он имел дело, намекнул, что такие сделки в будущем будут взаимовыгодными. Но деньги кончились скоро — отвыкший от них Розен был излишне нерасчетлив. После этого ощущение опасности возвратилось, но уже был известен способ приглушить его. Однако Карл откровенно избегал встреч с ним. Дважды даже велел своей «баронессе» сказать, что его нет дома.

Сообщение Киршке оказало неожиданное действие на Розена — он вдруг сразу убедился, что все подозрения относительно причастности Карла к русским были напрасны. Какой разведчик может оказаться финансовым жуликом? Но с другой стороны, его собственная безопасность оказалась под серьезной угрозой — расследование деятельности Карла не сулило ему ничего хорошего.

Розен понимал, что основной куш сорвал в операциях конторы Клюгге, но Клюгге конечно же выйдет сухим из воды, и Карлу придется отвечать за все-и за свои махинации, и за чужие.

Итак — или убрать Карла, или спасти его.

Он не стал обдумывать, как сделать то или другое, он решил сначала выбрать, что следует предпринять. И сразу отправился к Карлу с намерением любым способом добиться встречи с ним.

— Господина Фрейнда нет дома, — сказала соискательница титула баронессы, и было видно, что она лжет.

— Скажите господину Фрейнду, — Розен старался говорить громко, — что у меня больше не будет времени приходить к нему.

— Господина Фрейнда нет дома! — упрямо повторила старуха.

— Скажите господину Фрейнду, — почти кричал Розен, — что это чрезвычайно важно.

— Я уже пришел, — донесся голос Карла из комнаты. — Пустите его.

Старуха, равнодушно хмыкнув, отошла от двери.

Розен вошел в комнату, не поздоровавшись, сел на диван.

Карл брился, видел Розена только в зеркале, не поворачивался.

— Как это понимать, Карл? — спросил Розен.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты нарушаешь условия нашей конвенции.

— Я надеялся, что ты начнешь с извинений. — Карл повернулся к Розену. — Ия подумал бы, принять их или нет. Ты же начал с обвинения меня в тех грехах, которые совершил сам. Хотя в действительности у нас подобных условий не было, но ты прав — доверие друг к другу мы считали обязательным. Однако ты нарушил его сразу же, послав за мной…

— Перестань, Карл, — перебил Розен. — Ты прекрасно понимаешь, что тогда все было иначе, чем сейчас.

— Что изменилось?

— Ну… — Розен замялся, но тут же решил