Кладбище - Эдриан Маккинти

— Я со своей стороны весьма рад познакомиться со столь предприимчивым молодым человеком. Как говорится, magnas inter opes inops, — сказал Джерри, очень довольный собой.

— Его зовут Шон, а не Магнус, папа, — поправила Кит.

Мне очень хотелось указать источник, из которого Джерри почерпнул свою цитату, но это, пожалуй, тоже было бы ошибкой с моей стороны. Кроме того, я понятия не имел, о чем идет речь.

Джерри тяжело поднялся, натянул рубаху на свой огромный, выпирающий живот и на кобуру с пистолетом и подмигнул мне.

— Прошу меня извинить, но мне необходимо воспользоваться удобствами.

Трахнутый чуть заметно кивнул Джеки. Джеки украдкой покосился на меня, вскочил и вслед за Джерри вышел из кабинета. Так, понятно... Сегодня малыш бойфренд выполняет функции телохранителя, значит, он тоже вооружен.

— Я, пожалуй, тоже воспользуюсь случаем, — сказала Соня и посмотрела на Кит.

— И я! — поддакнула Кит звонким голоском.

— Да что же это такое?! Неужто сортир в этом заведении вот-вот сделают платным?! — со смехом воскликнул Трахнутый, но я прекрасно понимал, что остальные ушли специально, чтобы на несколько минут оставить меня с ним наедине. Все вместе выглядело, пожалуй, даже несколько нарочито, но они, вероятно, думали, что осторожность в наши дни никогда не бывает лишней.

— Это после того случая, — сказал Трахнутый, когда они ушли. — Теперь Джеки и я стараемся не оставлять Джерри одного.

— Вы оба вооружены, — сказал я.

— Да.

— После того случая? — вслух подумал я.

— Да, — произнес Трахнутый без всякого выражения и прищурился.

— Кит говорила, что ее отец попал в эту перестрелку случайно, — проговорил я задумчиво.

— Но ты не веришь, что это была случайность, не так ли? — спросил Трахнутый.

— Нет, — признался я. — Не верю.

— Почему? Расскажи-ка, что тебе обо всем этом известно?

— Я навел кое-какие справки. Отец Кит когда-то был... гм-м... большим человеком, так что я полагаю, это была совсем не случайность. Мне даже кажется, что это было заказное убийство и что убить хотели именно его.

— И зачем, по-твоему, кому-то могло понадобиться завалить такого парня, как Джерри? — осведомился Трахнутый.

— Ну, причин может быть множество. Может быть, он кому-то не заплатил или обидел не тех ребят, а может, кому-то просто не нравится, к чему идет дело, — сказал я доверительным тоном и глотнул пива из своего бокала.

— И к чему же оно идет? — спросил Трахнутый.

— К перемирию, к чему же еще?! Если хочешь знать мое мнение, никакое это не перемирие, а самая обыкновенная капитуляция. Нас предали!

Трахнутый кивнул и не торопясь закурил сигарету.

— А что ты узнал обо мне, когда занимался этим своим... вынюхиванием?

— Во-первых, приятель, я не вынюхивал — просто задал кому надо два-три вопроса. А во-вторых, я впервые узнал о твоем существовании пять минут назад. Ведь тебя не было в «Мятежном сердце» в день покушения.

— И очень жаль, что не было, — буркнул Трахнутый и потер подбородок.

Несколько секунд мы молчали. Я воспользовался паузой и глотнул еще пива.

— Значит, — продолжил Трахнутый, — ты узнал, что Джерри — старый боевик «временных», которого руководство ИРА решило либо прикончить, либо припугнуть, чтобы заставить следовать партийной линии. Так, что ли, получается?

— Что-то вроде того.

Трахнутый кивнул и коротким движением головы отбросил со лба упавшую на него прядь волос.

— А я, по-твоему, кто? — спросил он.

«Стареющий придурок, который выглядит как осветитель, сопровождающий «Грейтфул Дэд» на гастролях», — подумал я, а вслух сказал:

— Откуда мне знать?

Трахнутый откинулся на спинку стула.

— Сообразительный малый... — проговорил он вполголоса.

— Я просто читаю газеты, как все, — ответил я, оправдываясь.

— Где ты учился? — спросил он.

— Да нигде, собственно говоря. Так, кочевал с места на место. Дольше всего я проучился в классической школе в Белфасте, потом бросил.

— Чем занимался после школы?

— Работал каменщиком в Испании, потом некоторое время болтался в Лондоне.

— Значит, ты не наивный безграмотный пэдди,[33]так, что ли? Небось читать и писать умеешь! — произнес Трахнутый с отвращением.

— Умею! — подтвердил я с негодованием, быть может, даже с чрезмерным негодованием.

— В тюрьме сидел?

— Нет.

— Никогда? — Трахнутый пристально взглянул на меня.

— Нет... То есть ты имеешь в виду настоящую тюрьму?

— Да.

— Никогда. Было у меня несколько задержаний, пару раз я даже находился под административным арестом, но я никогда не был в настоящей, долгосрочной тюрьме, — заверил я его.

— Это хорошо. Умные люди никогда не попадают за решетку, — сказал Трахнутый, и я почувствовал, что его отношение ко мне понемногу меняется в лучшую сторону. Подняв руку, он расчесал пятерней спутавшиеся седеющие космы и слегка наморщил лоб, быть может, припомнив свои собственные многочисленные отсидки в полицейских участках и тюрьмах предварительного заключения, разбросанных по всей территории Британских островов.

— Можно задать тебе вопрос? — спросил я.

— Да, — осторожно ответил он.

— Что случилось с теми двумя парнями, которые были с Джерри в Ревери-Бич? Они все еще с вами или?.. Я видел, как они палили из пушек. Наверное, легавые их забрали.

— Нет, нет, обоих выпустили под залог. Дело, впрочем, еще не закончилось. Особенно серьезное положение у Шеймаса, мы все за него переживаем. Его обвиняют в попытке убийства, хотя совершенно очевидно, что это была самооборона. Он не хочет идти на сделку, хочет защищаться до конца, и Джерри его поддерживает. Шеймас — правильный парень.

— А второй?

— Об этой крысе я и говорить не хочу. Большой Майк струсил, дезертировал. Мы ничего не слышали о нем с тех пор, как внесли за него залог. Буквально на следующий день этот подонок отбыл в неизвестном направлении. Он не оставил даже адреса, куда мы могли бы перевести то, что ему причитается. Если Большой Майк не появится и на суде, это обойдется Джерри в пятьдесят штук, а он не появится — я знаю.

— Может, не стоит относиться к нему так строго? Я вовсе не удивлен, что он испугался — переделка действительно была еще та. Он ведь здешний?

— Да. Бывший легавый из Бостона.

— Вот видишь, ему такие вещи внове, — сказал я, давая Трахнутому понять, что сам я, в отличие от Большого Майка, с младых ногтей привык к стрельбе и опасности.