Шах и мат - Марк Максим

– Что нового?

– Ждем от вас, – лаконически ответил секретарь.

Гарри Стоун пожал плечами:

– Ничего нет. Я не был в Нью-Йорке два месяца.

– Олл райт, – сказал секретарь. – Но вы были в Европе.

– Я?

– Конечно!

– В Европе?

– Да.

– Два месяца?

– И два дня.

Гарри Стоун поглядел на секретаря и спросил:

– Мистер Стигльтон, к вашим болезням не прибавилась еще одна?

– А?

– Вот именно: острое помешательство.

Мистер Стигльтон пожал плечами:

– Не валяйте дурака, Стоун. Мы ждем информации!

– Но я…

Этот любопытный диалог был прерван заведующим информацией, который ворвался с воплем:

– Хорлэй женится! Стоун сообщает по радио…

Он увидел Стоуна, застыл на месте и выпучил глаза.

– Алло, – сказал Стоун.

– Алло, – беззвучно ответил заведующий информацией.

Его глаза выпучились еще больше.

Гарри Стоун сказал беззлобно:

– Не смотреть на меня, как баран на хорошо прожаренный бифштекс: это меня нервирует.

– Нервирует? – бессмысленно повторил заведующий информацией.

– Вот именно, – повторил Гарри Стоун, сплевывая в дальний угол.

Из горла заведующего вырвался вопль:

– Каким образом вы здесь?

– По лестнице, – ответил Гарри Стоун, – лифт и все прочее – и вот я здесь.

Одновременно секретарь и заведующий информацией спросили:

– Где вы были до сих пор?

Гарри Стоун ответил с достоинством:

– Я именно об этом и хотел рассказать, но вы прервали меня своим эксцентричным выходом.

– Ну? – спросил редакционный дуэт.

Гарри Стоун уселся на стол и сообщил:

– Я провел очаровательные два месяца в обществе очаровательной особы в Сан-Франциско. Отдыхал, к черту работу, надо же когда-нибудь отдохнуть?

Из горла заведующего информацией снова вырвался странный звук, напоминающий звук, который издает собака, когда ловит блох.

– В Сан-Франциско!

Гарри Стоун рассердился:

– Да что вы, черт бы вас забрал, джентльмены, заболели старческим слабоумием? Да, отдыхал и даже не читал газет. Хо-хо!

Дрожащая рука заведующего информацией опустилась на стол, и он спросил хриплым шепотом:

– А… ваши телеграммы из Генуи?

– Из Генуи?

– Да.

– Они оба спятили, – сообщил Гарри Стоун портрету Вашингтона на стене.

Затем он довел до сведения обоих:

– Я не был в Генуе! Я не посылал телеграмм! Объяснитесь же наконец, джентльмены!

На стон заведующего информацией ответил стон секретаря:

– Кто же был…

Через минуту Гарри Стоуну все объяснили, и все трое, ошеломленные, уставились друг на друга.

Молчание нарушил Стоун:

– Странно…

– Непостижимо, – сказал секретарь.

– Поразительно, – пробормотал заведующий.

Гарри Стоун вскочил в бешенстве:

– Заговор! – закричал он. – Пользуются мои газетным именем! Это все коммунисты, они меня ненавидят за…

– Молчите, – сказал секретарь страдальчески, он чувствовал приступ воображаемой болезни, – молчите, чихать на ваше газетное имя! Важно то, что кто-то под вашим именем действует в Генуе, введя в заблуждение Хорлэя.

Все трое побледнели. Гарри Стоун вскочил:

– Надо расследовать!

Секретарь поглядел на заведующего:

– Вы что-нибудь понимаете?

– Ничего, – признался заведующий.

Секретарь произнес слабым голосом:

– Может быть, у меня галлюцинации?

Заведующий хотел было согласиться, но пожал плечами:

– А я?

Через минуту телефон трезвонил к мистеру Вуду, секретарю фирмы Хорлэй. А еще через минуту бледный Вуд мчался куда-то на автомобиле. И еще через пять минут в кабинете секретного отделения Нью-Йоркской полиции мистер Вуд, два начальника и пять сыщиков, бледные и расстроенные, старались отгадать тайну раздвоения личности короля репортеров Гарри Стоуна. И снова радио понесло шифрованные депеши в Геную.

Одна, отправленная с радиостанции, гласила:

«УЛ32НЕ5Х398НГЕШКЩ87960РПЛЕГНШГ76 Ш7Г».

Вторая, отправленная с крыши дома на Тридцать второй авеню, с флагштока, неведомым никому человеком:

«Стоун прибыл. Примите меры. Вечером сообщу остальное. Полиция взбудоражена».

Первую радиограмму читал Хорлэй, и руки его тряслись, а на лице застыла гримаса бешенства и, впервые, испуга. Вторую читали в гараже шофер и его помощник.

– Ладно… – сказал шофер.

Помощник молчал.

Глава 25. Динамит в руках женщины

Пропажа документов повлияла на мисс Этель самым тягостным образом. Она заперлась в верхнем этаже дворца и никого не принимала.

Вечером, в сумерках, она сказала мистеру Вуду:

– Я боюсь, чтобы полиция не напала на след похитителей документов: это будет ужасно!

Мистер Вуд кивнул головой:

– Да.

Он подумал и прибавил:

– Но ведь полиция и не знает, что эти документы похищены. Я не сообщал ничего…

Мисс Этель сказала:

– Я знаю.

Они помолчали. Затем мисс Этель сказала со странной ноткой в голосе:

– Но кто мог знать…

Она почти простонала:

– Кто мог знать, что я везу эти документы… Это знали только двое… Я и вы…

Мистер Вуд сказал задумчиво:

– Да, это очень странно… Но они, очевидно, не дремлют…

Его прервал звонок телефона. Он сказал: