Кукла Коломбины - Елена Дорош

– Анна Афанасьевна, добрый вечер, я должен извиниться…

Не поворачиваясь, она шикнула на Синицкого:

– Да тише вы! Дайте послушать!

Николай из-за ее спины заглянул в зал. Нюрка, чувствуя, что повела себя грубо, уже мягче спросила:

– Вы его знаете?

– Это Осип Мандельштам. Из начинающих.

– Хорошо начинает, – искренне сказала она и наконец повернулась к нему.

– Здравствуйте, Николай. Как поживаете?

По интонации Синицкий сразу понял, что на него сердятся. Кашлянув, он приготовился произнести оправдательный текст, но никаких оправданий не потребовалось. Ее лицо вдруг сделалось жалостливым.

– Вы были больны?

– Да, немного. Не имел возможности предупредить вас. Простите.

Все движется любовью. Так, кажется, Мандельштам сказал?

Она вдруг поднялась на цыпочки и поцеловала Синицкого в щеку. Получилось неумело. Как клюнула.

Однако он, кажется, был рад и этому. Из глаз так и брызнуло счастье!

– Анна Афанасьевна…

– Просто Анна.

– Тогда можно Аня?

– Можно.

Они смотрели друг на друга почти минуту, а потом из кухни послышался звон разбитых бокалов, и Нюрка со всех ног кинулась туда.

Николай остался стоять с бьющимся сердцем и пылающими щеками.

А потом вдруг судорожно закашлялся, еле успев прижать к губам платок.

Остаток вечера прошел из рук вон плохо. Ни Ольги, ни Кузмина с Судейкиным нынче не было, зато постоянно вертелся под ногами противный карлик.

Иной раз Нюрку так и подмывало отвесить ему пенделя. Еле сдержалась.

И напоследок расстроил Николай. Сказал, что все еще чувствует себя неважно, и распрощался.

Домой она направилась в расстроенных чувствах.

Не радовало ни совсем уже летнее тепло, ни светлое небо, ни прозрачность воздуха, ни даже выпархивающие из-под ног вездесущие воробьи, не спавшие, казалось, никогда.

Сколько времени потрачено, а убийца до сих пор не найден. И слежка за ее «конфидентами», как сказал тятенька, ничего пока не дала.

Может, зря она решила, что есть в ней талант сыщика?

Черная сотня

На летнего Николу в «Привале» гуляли до самого утра. Отмечали именины Гумилева, недавно эвакуированного с фронта после жуткого воспаления легких.

– В ночной атаке, говорят, участвовал, – доверительно сообщил Прохор. – Такая скачка была! А после слег. Теперь в Ялту собирается. Лечиться.

Поначалу Нюрка обрадовалась. Думала, вот наконец наслушается гумилевских стихов. Будет чем похвалиться перед девочками!

Однако стихов в тот вечер никто не читал.

А Гумилев вообще сразу напился и стал приставать к дамам.

Выглядел он при этом, по мнению Нюрки, препротивно. И так косоглазый, во хмелю окосел еще больше, длинное неправильное лицо скривилось окончательно. Удивительным было то, что дамы, с которыми флиртовал именинник, просто млели от его внимания.

– Хорошо, что законная жена глядеть на это безобразие не явилась. То-то бы рада была, – язвительно заметил наблюдавший за порядком Тимофей.

Ни Ахматова, ни Судейкина в самом деле так и не пришли, зато после полуночи заявился Кузмин. Он был абсолютно трезв и странно бледен. Глядя на его неестественно суетливые движения, Нюрка сразу заподозрила неладное и решила быть начеку.

Странным было еще и то, что к развеселой компании Михаил не присоединился, а сел в дальнем углу «Таверны» и заказал рюмку водки. Выпив, повторять не стал, попросил кофею и при этом все время оглядывался.

Гумилев со товарищи его не заметили. Залезли на сцену и принялись требовать, чтобы тапер сыграл канкан.

Тимофей немедленно вызвал управляющего. С минуту полюбовавшись на дебоширов, Антон Никитич велел «выпускать русского» и удалился. Видать, не впервой наблюдал подобное.

Тут же на сцене появились танцоры в красных атласных рубахах и балерины в кокошниках. Зазвучала музыка, и пьянчуги, поначалу недовольно гудевшие, в самом деле быстро угомонились и вернулись за столы выпить за русский народ.

Нюрка даже хихикнула в ладошку, так развеселила ее эта сцена.

Удивительно, но Кузмин, охочий до подобных зрелищ, в зал не вышел, продолжая тревожно смотреть в сторону двери.

«Ждет кого-то», – догадалась она.

Радовало, что гостей, кроме компании гумилевских друзей, пришло немного, поэтому была возможность следить за подозреваемым.

Наконец ее напряженное внимание было вознаграждено.

В подвал спустился человек, которого Нюрка видела впервые. «С виду на купчика средней руки похож», – определила она для себя.

Купчик обшарил глазами помещение и подошел к столику Кузмина. Тот подвинулся и показал глазами на место рядом.

Нюрка незаметно шмыгнула под соседний стол и затаилась. Авось, сию минуту искать ее не кинутся, а если застукают, скажет, мусор собирала.

– Вы готовы? – услышала она хриплый голос вошедшего.

Кузмин ответил не сразу, как будто нехотя:

– Не могу согласиться с вашими… подходами. Я вообще против убийств.

Так. Интересный разговор начинается.

– Не поздно ли отступиться решили, Михаил? – прошипел собеседник и продолжил набирающим ярость голосом: – Вас, кажется, никто не заставлял. Вы приняли решение добровольно, в полном сознании. И что же? Теперь, когда наступило время решительных действий, собрались руки умыть?

– Нет, не так. Я не отказываюсь от своих убеждений. Но убийства! Это за гранью, понимаете? Для меня – за гранью!

– Прошу говорить тише, милостивый государь. И предупреждаю: мы не в игры играем, а решаем задачу государственной важности.

О каких убийствах они толкуют? Если о тех самых, то при чем тут государственная важность?

– Я все понимаю, поверьте.

Голос Кузмина дрожал.

– В Союз я вступал по убеждению, ибо являюсь горячим сторонником провозглашенных им идей, однако…

– А не кажется ли вам, господин Кузмин, что теперь не место и не время обсуждать политическую платформу нашей организации?

Политическую платформу?

Ничего не понимающая Нюрка закусила губу.

Непохоже, что они об убийстве Лохвицкого и иже с ним толкуют. Никто из убитых к политике отношения не имел, это в полиции проверили.

Тогда о чем?

Мимо пробежал Сашка. Нюрка пригнулась.

Сейчас ее обнаружат.

– Договорим на улице, – вдруг услышала она и выдохнула с облегчением.

Кузмин и его собеседник направились к выходу.

Нюрка быстренько покинула свой наблюдательный пункт и двинулась за ними, решив, если понадобится, выскочить наружу.

Мужчины поднялись, карлик распахнул перед ними дверь, и тут все увидели, что на улице идет проливной майский дождь.

Кузмин с купчиком сразу спустились обратно, но в зал не пошли. Свернули за угол, туда, где располагались уборные.

Оглянувшись, Нюрка прижалась к стене, как можно ближе к тому месту, где продолжился странный разговор.

– Вы отказываетесь участвовать в сегодняшнем мероприятии, но согласны ли предоставить убежище, если оно потребуется?

– Да, конечно, – торопливо ответил Кузмин.

– Тогда ждите нас через два часа.

– Так скоро? Я думал…

– Все случится ровно в то время, о котором было сообщено. Ваш отказ ничего не меняет.

– Я понял.

– Отлично. Немедленно