Кукла Коломбины - Елена Дорош

Нюрка едва успела шмыгнуть в зал. Купчик стремительно прошел мимо. Карлик пожелал уходящему удачи. Послышался шум ливня. Хлопнула, затворяясь, дверь.

За углом, где остался Кузмин, было тихо.

«В себя приходит», – поняла Нюрка.

Немного поколебавшись, она поднялась по ступеням и выскочила под дождь.

Карлик выглянул и долго провожал ее взглядом.

Решение следить за купчиком она приняла спонтанно. Просто почувствовала, что нужно поступить именно так.

Кузмин, как было велено, сейчас отправится к себе на Спасскую, а вот что задумал купчик – загадка.

Ясно только, что нехорошее.

Того, кого про себя обозвала купчиком, она увидела не сразу. Не знала, в какую сторону смотреть. Наконец заметила его идущим в сторону Миллионной и испугалась, что упустит.

Она прибавила шагу – и вовремя. Успела увидеть, как мужчина свернул в Аптекарский переулок и зашел в трактирчик.

Она добежала до двери, постояла немного, выравнивая дыхание, отряхнулась и вошла следом.

Купчик уже сидел за столом. Рядом еще двое в черном.

Нюрка пристроилась неподалеку. Подскочил парнишка. Она спросила чаю.

– Может, чего покрепче хотите? Нынче сухой закон, но ночью по просьбе посетителей наливаем, – шепнул он, нагнувшись.

– Спасибо. Не надо.

– Промокли ведь.

Она помотала головой.

Трое за соседним столом разговаривали тихо, разобрать слова было невозможно, но по выражениям лиц Нюрка поняла: о чем-то договариваются.

Жаль, на помощь позвать не получится. Хоть Румянцева!

С ним не так страшно было бы.

Допить чай она не успела.

– Пора, – вдруг негромко произнес один.

Мужчины встали и направились к выходу.

Когда проходили мимо, один их них достал из кармана и сунул в рукав стилет.

Нюрка похолодела.

Значит, убийство совершить задумали.

Она положила на стойку деньги и тут заметила сбоку свисток. Точно такой, как у полиции.

– Чего это у вас?

– Свисток. А что, нельзя? – вскинулся половой.

– Для чего он?

– Публика у нас знаете какая бывает! Мы ж не ресторан на Невском. Иной раз разбушуются, только держись! А как свистнешь, все задиры – врассыпную!

– Дайте мне. После верну.

Не дожидаясь согласия, Нюрка схватила свисток и бросилась вон.

Она боялась, что потеряет купчика и его людей из виду, но обнаружила их неподалеку, возле парадного одного из домов в Мошковом переулке.

Разогнавшаяся было Нюрка успела присесть за стоявшую тут же запряженную пролетку. Не для себя ли приготовили?

Один позвонил в дверь. Остальные встали вдоль стены.

– Кто там? – раздалось за дверью.

– Исаак Герштейн тут проживает? – спросил купчик.

– А кто спрашивает?

– По служебной надобности.

– Какая ночью надобность? Утром приходите.

– Говорят тебе: зови! Дело срочное. Отложить невозможно.

Пока продолжалось препирательство, Нюрка перебралась поближе и сидела теперь почти у самых лошадиных копыт, утирая мокрое от дождя лицо.

– Ладно. Разбужу.

– Лучше впусти нас. Сами разбудим, – предложил купчик и подмигнул товарищам.

– Нет уж. Пускай хозяин вас впускает. Ждите тута.

Бандиты подобрались.

«Приготовились», – поняла Нюрка и передвинулась к стене дома, чтобы в нужный момент не оказаться под копытами.

Послышался звук открывающегося замка, дверь отворилась, и на пороге появился высокий пожилой человек.

– Бей жида! – крикнул купчик.

И в то же мгновение Нюрка что есть мочи засвистела.

От резкого звука лошадь сорвалась с места и понеслась вскачь.

Заорали все разом: Нюрка, нападавшие и Герштейн.

И все же она расслышала ответный свист со стороны Мойки.

На помощь спешили городовые.

Поняли это и бандиты.

– Бежим! – крикнул один и рванул в сторону.

Они пролетели по противоположной стороне переулка, но скрючившуюся у стены девчонку не заметили.

Когда топот стих, Нюрка взглянула на парадное.

Герштейн не ушел. Прислонившись к двери, он смотрел в хмурое небо и что-то шептал. Вода стекала по его лицу.

А, может, это были слезы.

К обеду стало известно, что один из нападавших все же попался.

– Выяснили фамилию. Игнат Васильков. Из Москвы к нам, – сообщил посланный в городскую полицию за сведениями Золотарев. – Догнали на Спасской возле дома семнадцать. К кому бежал, не выяснили. Тот, на кого напали, – богатый еврей по фамилии Герштейн. Профессор ботаники. Благодарит полицию за спасение.

Тятенька, выслушав доклад, отпустил его и повернулся к Нюрке, которая отпаивалась чаем с бубликом.

– Ну? Довольна?

– А то как же! – ухмыльнулась она.

– Непонятно только, как ты в том переулке оказалась.

– Да просто шла.

– Ночью?

– Ну да. Иду, вдруг слышу: свистят. Гляжу, а там бандиты старика убивать собрались.

– А свистел кто? Не заметила?

– Нет. Я далеко от того места была.

Тятенька посмотрел пристально, но доказательств своим подозрениям на лице дочери не нашел. Кто ее знает, может, и не врет!

А утром перед работой он постучал к ней в комнату и среди прочего вдруг обмолвился:

– Поймали тех бандитов. Это хорошо. Только отпустят, как пить дать.

Нюрка обомлела.

– Как такое может быть? Они же убить того еврея собирались!

– Но не убили же!

Она даже ногой топнула от возмущения:

– У меня просто слов нет!

– Да не горячись ты, Нюра. Послушай, эти типы из Союза русского народа. Слышала о таком?

– Слышала. Их еще черносотенцами называют. И что с того?

– Этой организации сам государь покровительствует, потому что они монархию прославляют. За веру, царя и отечество! Девиз у них такой. По всей стране членов Союза почти полмиллиона. А люди какие? Сам патриарх Тихон в их рядах, и не только. Ученый Менделеев, врач Боткин, художники Нестеров и Васнецов. Слышала такие имена?

– Слышала.

– Вот то-то и оно. Теперь поняла?

– Не поняла. И понимать не собираюсь. Не может быть, чтобы те, которых ты назвал, могли желать убийства ни в чем не повинных людей. Неважно, евреи они или нет!

– Что ты такое говоришь, Нюра! Союз русского народа защищает власть государя и православие!

– Да пусть защищает! При чем тут Герштейн?

– Ни при чем, конечно. Тут, скорей всего, свои счеты. Еврейские погромы давно в прошлом. Сейчас такого безобразия не допустят.

– Тогда тем более. Этого Василькова и остальных нельзя отпускать. Они подрывают доверие к их организации.

– Согласен. Надо. Пусть полицмейстер с этим разбирается.

– Ты же сказал: отпустят.

– Это я предположил только. Может, и не отпустят, – примирительно ответил Афанасий Силыч.

– Ох, тятенька!

Он поглядел и вдруг прижал к себе ее разгоряченную головушку.

– Ну ладно, дочка, остынь. Сама ведь уже поняла, что к расследованию нас не допустят. Это дело политическое, а следовательно, не нашего ума.

– Да как же не нашего, тятенька? Мы – сыщики, значит, должны преступников ловить.

– Так мы и поймали.

– Но они могут уйти от наказания.

Афанасий Силыч вздохнул.