Кукла Коломбины - Елена Дорош

– Пока я жива, ничего плохого с тобой не случится. Ты мне веришь или нет? – и заглянула в глаза.

– Ты помнишь, как мы встретились? – вместо ответа спросил Николай.

– Век не забуду, как завалила задание, – рассмеялась Нюрка. – А ведь поначалу и тебя подозревала. Недолго, правда.

– Я польщен.

– Только не зазнавайся, но у тебя лицо хронически честного человека.

Николай прижал ее руку к губам.

– А помнишь тот вечер, когда Гумилев читал свои стихи?

– Мне казалось, тебя там не было.

– Был, только подойти боялся. Ты вся колючая была.

– Жаль, не удалось послушать. Пробегала с подносами.

– Это были странные стихи. Несколько строк я запомнил.

И чуть охрипшим голосом он прочел:

Понять весь мир какой-то странный сложным,

Огромною игрушкой сатаны,

Еще не сделанным, где сплетены

Тьма с яркостью и ложное с неложным8.

Нюрка взглянула заблестевшими от волнения глазами:

– Так ведь это же о нас! Обо всех. О том, что случилось.

– Мне тоже так кажется, – кивнул Николай. – Он словно предвидит что-то. Надвигающееся.

– Больной, вам пора на процедуры! – звонко объявила заглянувшая в палату девушка в белой косынке с красным крестом.

– Извини, тут строго.

– Я понимаю.

Она уже взялась за ручку двери и вдруг обернулась.

– А как так случилось, что потомственный дворянин Синицкий влюбился в простую подавальщицу?

Николай взглянул удивленно.

– Подавальщицу? Никакой подавальщицы я не заметил. Видел только тебя.

Из госпиталя она шла не торопясь, помахивая ридикюльчиком.

Наконец-то в Петроград пришло настоящее лето. Скорее всего, ненадолго, но тем дороже было его ласкающее тепло.

– Привет, Анюта, – услышала она и оглянулась на подошедшего Румянцева.

– Никита, ты как здесь? – удивилась она.

– Тебя караулю.

– Зачем?

– Смотрю, ты к Синицкому ходишь.

– Навещаю. А что?

– Весело тебе с ним? Веселее, чем со мной?

Нюрка уставилась недоуменно.

– Чего ты, Никит?

– Да ничего! – рассвирепел он. – С ним лучше, так и дуй к нему! А ко мне в душу не лезь!

– Да я и не лезу.

– Вот и идите оба к черту!

Он взмахнул рукой как отрубил и быстро пошел прочь.

Нюрка долго смотрела ему вслед.

Глебов лежал и смотрел прямо перед собой в густую темноту. Не шевелился и даже дышал, казалось, через раз.

Надзиратель, проходя по коридору, остановился и прислушался.

Вроде тихо.

Звякнув ключами, он прошел дальше. Следующий обход через полчаса. Успеет выпить чаю.

Охранники посмотрели вслед с завистью. Им-то еще стоять и стоять.

Как только в конце коридора закрылась дверь, Глебов начал считать.

Когда дошел до шестисот, дверь снова лязгнула, послышались шаги.

Караульные за стеной что-то спросили у вошедших. Ответа не последовало, лишь немой стон и звук сползающих по стене тел.

Когда дверь в камеру отворилась, он был уже на ногах.

– Биндюжник, живой? – спросил один из вошедших.

– Живее всех живых, – прохрипел он и, держась за грудь, шагнул к выходу.

– Дойдешь?

– Вот и увидим.

Глебов вышел в коридор, бегло глянув на лежащих у стены караульных.

– С этого форму сымите. Авось налезет.

Через несколько минут из ворот тюрьмы вышли жандармы – двое поддерживали третьего – и, завернув за угол, сели в автомобиль.

– Привет, что ли, – рассмеялся сидевший за рулем.

– И тебе не хворать, Красин, – ответил Глебов, откидываясь на сиденье и вытирая выступивший пот.

– Поехали. Коба ждет.

Автомобиль тронулся с места и, набирая ход, двинулся в сторону Нарвской заставы.

Надзиратель, посапывая, продолжал мирно спать, уронив голову на стол.

1

Князев В. «Вы – милая, нежная Коломбина…»

2

Блок А. Не надо.

3

Маяковский В. Облако в штанах.

4

Ахматова А. Исповедь.

5

Кузмин М. Любовь этого лета.

6

Мандельштам О. «Бессонница. Гомер. Тугие паруса…»

7

Маяковский В. Лиличка!

8

Гумилев Н. «Понять весь мир какой-то странный сложным…»