Убийство в доме викария - Агата Кристи

– Нет, мистер Клемент. Ей звонили из коттеджа мистераЛоуренса Реддинга.

– Что? – воскликнул я, пораженный.

– Любопытно, да? Сам мистер Реддинг тут ни при чем. Он в этовремя – в восемнадцать тридцать – направлялся с доктором Стоуном к «ГолубомуКабану» на виду у всей деревни. Такой вот факт. Наводит на размышления, да?Некто вошел в пустой коттедж и позвонил по телефону – кто это был? Дваподозрительных телефонных звонка в один день. Думается, что между ними должнабыть связь. Провалиться мне на этом месте – звонил один и тот же человек.

– Но с какой целью?

– А вот это нам и надо выяснить. Второй звонок кажетсядовольно бессмысленным, но в то же время... Улавливаете связь? Звонили отмистера Реддинга. Пистолет мистера Реддинга. Все, как нарочно, наводит намистера Реддинга.

– Было бы более логично, если бы первый звонок был сделан изего дома, – возразил я.

– Ага! Но я это хорошенько обдумал. Что делал мистер Реддингпочти каждый день? Отправлялся в Старую Усадьбу и писал мисс Протеро. От своегокоттеджа он ехал на мотоцикле через Северные ворота. Теперь понимаете, почемузвонили оттуда? Убийца не знал, что мистер Реддинг больше не ездит в СтаруюУсадьбу.

Я немного поразмыслил, стараясь уложить в голове доводыинспектора. Они показались мне вполне логичными, а выводы – бесспорными.

– А на трубке телефона мистера Реддинга были отпечаткипальцев? – спросил я.

– Не было, – с досадой ответил инспектор. – Этачертова перечница, что убирает у него, успела все стереть вместе спылью. – Он помолчал, все больше распаляясь злобой. – Старая дура,что с нее возьмешь. Не может вспомнить, когда в последний раз видела револьвер.Может, он лежал себе на месте утром в день убийства, а может, и нет. Она «незнает, ей-богу, не знает». Все они одинаковы! Говорил с доктором Стоуном,скорее для проформы, – продолжал он. – Он был сама любезность –дальше некуда. Они с мисс Крэм пошли на свой раскоп, или на раскопки, как онотам называется, примерно в половине третьего и провели там почти весь день.Доктор Стоун вернулся один, а она пришла попозже. Он говорит, что выстрела неслышал, однако жалуется на свою рассеянность. Но все это подтверждает нашивыводы.

– Дело за малым, – сказал я. – Вы не поймалиубийцу.

– Гм-м, – откликнулся инспектор. – Вы слышали потелефону женский голос. И миссис Прайс Ридли, возможно, тоже слышала женскийголос. Если бы выстрел не прозвучал сразу же после звонка, уж я бы знал, гдеискать.

– Где?

– А! Вот этого я вам и не скажу, сэр, – так будетлучше.

Я без малейшего зазрения совести предложил выпить постаканчику старого портвейна. У меня есть в запасе отличный марочный портвейн.В одиннадцать часов утра не принято пить портвейн, но я полагал, что дляинспектора Слака это значения не имеет. Конечно, это истинное кощунство иварварство по отношению к марочному портвейну, но тут уж не приходилосьособенно щепетильничать.

«Усидев» второй стакан, инспектор Слак оттаял и разоткровенничался.Славное все-таки винцо.

– Не то чтобы я вам не доверял, сэр, – пояснилон. – Вы же будете держать язык за зубами? Не станете трезвонить по всемуприходу?

Я торжественно ему это обещал.

– Раз уж все это произошло у вас в доме, вам вроде бы положенознать, верно?

– Я с вами совершенно согласен, – сказал я.

– Так вот, сэр, что вы скажете про даму, которая навещалаполковника Протеро вечером накануне убийства?

– Миссис Лестрэндж! – вырвалось у меня; я такудивился, что не умерил своего голоса.

Инспектор укоризненно взглянул на меня.

– Потише, сэр. Она самая, миссис Лестрэндж, я к ней давноприглядываюсь. Помните, я вам говорил – вымогательство.

– Едва ли оно могло стать причиной убийства. Это же глупо –убивать курицу, несущую золотые яйца. Я говорю, исходя исключительно из вашегопредположения. Я лично ни на минуту этого не допускаю.

Инспектор фамильярно подмигнул мне.

– Ага! За таких, как она, джентльмены всегда стоят горой. Авы послушайте, сэр. Предположим, в прошлом исправно тянула денежки со старогоджентльмена. Через несколько лет она его выслеживает и снова берется за староедело. Однако за это время кое-что переменилось. Закон теперь другой. Всепреимущества тем, кто подает в суд на вымогателя, им гарантируется, что их имяне попадет в печать. Предположим, что полковник Протеро взбеленился и заявил,что подаст на нее в суд. Она попадает в переплет. Теперь за вымогательствопощады не жди. Отольются кошке мышкины слезки. И ей ничего не остается, какотделаться от него, да побыстрей.

Я молчал. Приходилось признать, что гипотеза, выдвинутаяинспектором, была вполне допустима. На мой взгляд, только одно делало ееабсолютно неприемлемой – личные качества миссис Лестрэндж.

– Не могу согласиться с вами, инспектор, – сказаля. – Мне кажется, миссис Лестрэндж не способна заниматься вымогательством.И пусть это прозвучит старомодно, но она – настоящая леди.

Он поглядел на меня с нескрываемой жалостью.

– А, ладно, сэр, – сказал он снисходительно, – вылицо духовное. Вы представления не имеете о том, что творится на свете. Леди,скажете тоже! Да знали бы вы о ваших согражданах то, что я знаю, вы бы ротраскрыли от изумления.

– Я говорю не о положении в обществе. Я даже готовдопустить, что миссис Лестрэндж не принадлежит к светскому кругу. Но я говорюне об этом, а о личной утонченности и благородстве.

– Вы на нее смотрите другими глазами, сэр. Я – дело другое:конечно, я тоже мужчина, но при этом я офицер полиции. Со мной всякие фокусы сличной утонченностью не пройдут! Помилуйте, да эта ваша леди из тех, кто сунетвам нож под ребро и бровью не поведет!

Как ни странно, мне гораздо легче было представить себемиссис Лестрэндж убийцей, чем вымогательницей.

– Но, само собой, она не могла одновременно звонить своейнастырной соседке и убивать полковника Протеро, – продолжал инспектор.

Промолвив эти слова, инспектор вдруг с размаху хлопнул себяпо ляжке.

– Ясно! – воскликнул он. – Вот в чем цельтелефонного звонка. Вроде алиби. Знала, что мы его свяжем с первым. Нет, я этотак не оставлю. Может, она подкупила какого-нибудь деревенского парнишку, чтобыпозвонил вместо нее. Он-то ни за что не догадался бы, что помогает убийце.

Инспектор вскочил и поспешно удалился.

– Мисс Марпл хочет тебя видеть, – сказала Гризельда,заглядывая в комнату. – Прислала совершенно неразборчивую записку –буковки как паутинка и сплошь подчеркнутые слова. Я даже прочесть толком немогу. Видимо, она не может выйти из дома. Беги поскорей, повидайся с ней иразузнай, что творится. Я бы и сама с тобой пошла, но с минуты на минутунагрянут мои старушки. Не выношу я старушек! Вечно жалуются на больные ноги иноровят еще сунуть их тебе под нос! Нам еще повезло, что на сегодня назначилиследствие! Тебе не придется смотреть крикетный[23] матч вЮношеском клубе.