Убийство в доме викария - Агата Кристи

Итак, был субботний день. Следствие началось в два часапополудни в «Голубом Кабане». Едва ли следует упоминать о том, что вся округабыла в сильнейшем волнении. В Сент-Мэри-Мид убийств не случалось летпятнадцать, если не больше. А тут еще убийство такой колоритной личности, да ктому же в доме священника, – воистину пиршество для истосковавшихся посенсациям деревенских жителей; подобные развлечения на их долю выпадаютчрезвычайно редко.

До меня доносились обрывки разговоров, едва липредназначенные для моих ушей.

– Вон викарий. Уж очень он сегодня бледный, а? Как знать,может, и он к этому руку приложил. Кто, как не он, – в своем-то доме...

– Постыдитесь, Мэри Адамс! Он же в это время ходил к ГенриАбботу!

– Мало ли что! Все говорят, что они с полковником не поладили.А вон и Мэри Хилл. Ишь как нос задирает, а все потому, что она у них вприслугах. Ш-ш-ш! Следователь!

Коронером был назначен доктор Робертс из соседнего городкаМач-Бенэм. Он откашлялся, поправил очки и напустил на себя важный вид.

Излагать все показания подробно не имеет смысла. ЛоуренсРеддинг рассказал, как он обнаружил труп, и опознал пистолет, подтвердив, чтооружие принадлежит ему. Насколько он может вспомнить, в последний раз он виделего во вторник, за два дня до убийства. Держал он его на полке в коттедже,который никогда не запирался.

Миссис Протеро показала, что видела своего мужа примерно безчетверти шесть, когда они расстались на главной улице в деревне. Она пошла вдом священника примерно в четверть седьмого, по аллее, через садовую калитку.Она не слышала голосов в кабинете и подумала, что там никого нет; вполневозможно, что ее муж сидел у письменного стола, но и в этом случае она не моглабы его видеть. Насколько она может судить, он был в добром здравии и обычномнастроении. Она не знает ни одного личного врага, который мог бы злоумышлятьпротив него.

После нее давал показания я; я рассказал о назначенномсвидании с Протеро и о том, как меня вызвали к Абботу. Я изложилобстоятельства, при которых нашел мертвое тело, и сказал, что тут же вызвалдоктора Хэйдока.

– Сколько человек, мистер Клемент, знали о том, чтополковник Протеро собирается вечером нанести вам визит?

– Великое множество, должен сказать. Знали моя жена, мойплемянник, и сам полковник упомянул об этом утром, когда мы с ним встретились вдеревне. Многие могли слышать, мне кажется, поневоле, так как полковник былглуховат и говорил очень громко.

– Значит, это было общеизвестно? Об этом мог знать любой изздешних жителей.

Я ответил утвердительно.

За мной настала очередь Хэйдока. Это был очень важныйсвидетель. Он подробно и профессионально описал положение и состояние тела инанесенные повреждения. По его мнению, покойный был убит в интервале от 18.20до 18.30, никак не позже 18.35. Это границы возможного, категорически настаивалон. О самоубийстве речи быть не может, расположение пулевого отверстияисключает такую возможность.

Инспектор Слак говорил скупо и кратко. Он рассказал, как былвызван, и описал обстановку, при которой нашел тело. Представил незаконченнуюзаписку и отметил, что время на ней проставлено: «18.20». Упомянул о настольныхчасах. Подразумевалось, что время смерти – 18.22. Позднее Анна Протеро мнесказала, что ей посоветовали показать время своего прихода несколько ранее18.20.

Следующим свидетелем – и довольно непокладистым – была нашаслужанка Мэри. Ничего она не слыхала и слышать не хочет. Как будтоджентльменов, навещавших викария, каждый раз расстреливали в упор. Ничегоподобного. У нее своей работы выше головы. Полковник Протеро пришел точно вчетверть седьмого. С чего это она станет смотреть на часы? Слышала звон сцерковной колокольни, как раз когда провела полковника в кабинет. Выстрела неслышала. А был бы выстрел, так она уж услышала бы. Конечно, она знает, чтовыстрел должен был быть, раз джентльмена застрелили на месте, но так уж оновышло. Она никакого выстрела не слышала, и все тут.