Искатель, 1998 №5 - Даниэль Мусеевич Клугер

— А бумаги со стола зачем унесли?

Геннадий тяжело вздохнул.

— У меня дурацкая привычка, — сказал он. — Я вечно пишу что-нибудь, о чем думаю в данный момент. На разных клочках. Машинально. Вот я и испугался, что…

— … что вас может выдать какая-то фраза, неосторожно записанная на обрывке бумаги, — закончил Натаниэль. — Знаете, если вас и выдало что-то, так это ваш внезапный испуг и бегство. После моего визита в редакцию… Ладно. Я все-таки прошу вас назвать этого человека.

Гена молчал. На лице у него опять появилось выражение настоящего мальчишеского упрямства.

— Гена, — сказал Розовски. — Вы меня слышите? Если вы не назовете этого человека, полиция будет считать вас организатором преступления. И весьма тяжелого.

Лиора, до сих пор слушавшая молча, бросилась к парню.

— Ты с ума сошел?! — закричала она. — Это же он тебя подставил, как пацана! Ты же теперь за него отвечать будешь!

— Именно так, — подтвердил Натаниэль. — Лиора полностью права.

Гена решительно раздавил недокуренную сигарету в пепельнице и сказал:

— Мы с ним познакомились месяц назад, на выставке. Это была единственная выставка, в которой я участвовал. Выставка художников-репатриантов. Проходила в «Мерказ-а-тмунот». И ему понравились мои работы. Он даже купил две. Я увидел, подошел. Представился. Ну что… Приятный мужчина, при деньгах. Разговорились. Он узнал, что я работаю в газете. Иногда помещал через меня рекламы своей фирмы. Иногда просил оценить чужие работы. Вот и все.

— Прекрасно, — Натаниэль поощряюще улыбнулся. — И его зовут…

— Шломо Меерович, — ответил Гена и снова помрачнел.

Поощрительная улыбка детектива превратилась в оскал. Увидев это, Гена занервничал.

— Что вы так смотрите? — спросил он дрожащим голосом. — Это правда, больше никаких дел… Не верите? Можете спросить у него самого!

— Ну да… — деревянным голосом ответил Розовски. — На спиритическом сеансе.

— А?.. — Гена непонимающе посмотрел на сыщика. — Что вы сказали?

— На спиритическом сеансе я его могу спросить… — пробормотал Натаниэль. — Вы случайно, не медиум? Может, прямо сейчас и проведем?.. Ладно, это я от плохого питания. Не обращайте внимания… — Розовски поднялся, прошелся несколько раз по комнате. — Так, так… — Он остановился перед Геннадием. — Это точно? — спросил он. — Вы уверены в том, что вас просил Меерович?

— Конечно. А в чем дело?.. — его глаза испуганно расширились. — То есть… это его?.. — прошептал Гена.

Розовски вздохнул.

— Вспомните еще раз, если можно — дословно. Как именно он попросил вас?

Гена задумался.

— Ну как… Пришел в редакцию, в отдел рекламы. Что-то там давал… Какие-то изменения в объявлении. Потом подошел ко мне. Дал текст.

— Тот самый, который вы потом поместили в газету?

— Тот самый.

— Он сказал: «Мы хотим разыграть?»

— Да.

— И не называл, кто это «мы»? — спросил Розовски со слабой надеждой в голосе. — Он не называл второго шутника? Или шутницу?

— Нет, не называл.

— Понятно… Хорошо, у меня больше нет вопросов. Но, возможно, они появятся у полиции. Или у прокурора. В любом случае, вас вызовут официальным извещением. Надеюсь, вы не сбежите. От вас потребуются только свидетельские показания, не более того… Мой вам совет, — сказал Розовски, подойдя к двери, — относитесь к своим обязанностям серьезнее. То вы Ленину ищете партнера в Беер-Шеве. То сомневаетесь в мужских способностях сильных мира сего. А то подсовываете наивным людям фальшивые гороскопы. Не надо, ладно? Если в следующий понедельник от имени Ясира Арафата вы объявите войну Новой Гвинее — поверьте, я ничем не смогу вам помочь… — Он рассеянным взглядом окинул салон, задержался на абажуре. — Все-таки, где-то я эти фигурки видел… — пробормотал он, ни к кому не обращаясь.

Вечером того же дня Натаниэль Розовски собрал помощников у себя дома. Этому предшествовал достаточно долгий разговор с матерью.

— Мама, мои помощники придут вечером к нам, — сказал Розовски.

— И я, конечно, буду их обслуживать, — проворчала Сарра.

— Они придут в восемь, — невозмутимо сказал Натаниэль.

— И я, конечно, буду им подавать.

— И Офра придет. Она тебе поможет.

— Что?! После сумасшедшей работы у тебя она должна еще и ухаживать за тобой и твоими лоботрясами? — возмутилась мать. — Я что, сама не смогу? Слава Богу, я еще не старуха!

Больше всего на свете Сарре хотелось вторично женить сына. И Офра представлялась ей вполне удачной кандидатурой на роль невестки. Не разделяя ее желания, Натаниэль бессовестно пользовался этим и приглашал Офру на все совещания, проводившиеся у него дома, хотя производственной необходимости в этом не было.

— Побрейся, — сказала Сарра. — И переоденься. Ходишь, как…

— Как русский бандит, — подсказал Розовски. — То есть как американский гангстер.

— Вот именно. Нет, вы подумайте: он еще смеется над старой матерью! Хорошо, что твой отец не дожил до такого…

Бесконечная дискуссия была прервана звонком в дверь. Розовски посмотрел на часы. Для его сотрудников было еще рановато. Он открыл дверь. На пороге стоял старший инспектор Ронен Алон собственной персоной.

— Привет, я могу войти? — хмуро спросил он.

— Конечно, я всегда рад тебя видеть. — Натаниэль посторонился, пропуская неожиданного гостя.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего. — Инспектор подошел к креслу, сел. Розовски сел напротив. Алон молчал, глядя на Натаниэля со странным выражением.

В салон выглянула Сарра Розовски. Увидев Ронена Алона, расплылась в улыбке. Алон относился к числу тех сослуживцев ее сына, которых она привечала особо:

— Здравствуй, Ронен.

— Добрый вечер, Сарра. Как дела?

— Как всегда. Ты рановато, Натаниэль сказал, что вы соберетесь часов в восемь. А сейчас только шесть.

— В восемь? — Алон посмотрел на Натаниэля. — Да, верно…

— Мама, я говорил о своих сотрудниках, — вмешался Розовски.

— А чем вам помешает Ронен? — воинственным тоном спросила мать. — По крайней мере, он приличный человек и твой друг.

— Ты хочешь меня выгнать? — осведомился инспектор Алон у Натаниэля.

— Что? — возмутилась Сарра. — Выгнать? Пусть Бог выгонит меня с этого света, как он выгонит тебя из моей квартиры!

— Ладно, — Розовски махнул рукой. — Оставайся, черт с тобой. Какие у меня могут быть секреты от полиции? Тем более, от старых друзей.

— Спасибо. — Инспектор Алон подождал, пока мать Натаниэля скроется в кухне, и сказал: — У меня есть серьезные основания подозревать тебя в сокрытии сведений, имеющих большое значение для следствия. Так что, объясни мне, пожалуйста, кое-что.

Розовски прищурился.

— А если я не смогу объяснить? — спросил он.

— Думаю, что сможешь, — спокойно ответил Ронен. — Ты ведь сам бывший полицейский. Ты же знаешь, что такое сокрытие сведений, важных для следствия.

— Это шантаж, — заявил Розовски.

— Называй, как хочешь. Но я не уйду отсюда до тех пор, пока не узнаю по этому делу все то, что знаешь ты.

Следующие два часа Розовски демонстративно занимался домашними делами, а инспектор Алон с