Знак предсказателя - Татьяна Полякова

– У дома есть хозяин. Заходить в жилище без спроса не принято, но это, допустим, пустяк. Куда хуже труп, обнаруженный в доме. Она ведь вам рассказала? Полицию наверняка заинтересует, что там понадобилось вашей знакомой.

– Там что… действительно труп? Но… чей?

– Об этом лучше спросить полицию. Мы здесь в гостях и мало кого знаем.

Нина Михайловна нервно потерла руки.

– Не понимаю, с какой стати мне с ними разговаривать. Я плохо себя чувствую, у меня горе… имейте уважение, в конце концов.

– Я ведь объяснил, их наверняка заинтересует женщина, – наседал Вадим. – Что ей понадобилось в доме?

– Сколько вам повторять, никакой женщины я не знаю, никто ко мне сегодня не приходил.

Правды в ее словах не было ни на грош, она демонстративно заплакала, но скорее от злости.

– Вы лжете, и это наводит на мысль, что к трупу в доме вы имеете прямое отношение, – сказала я. Женщина вздрогнула и теперь смотрела в полном недоумении. – Иначе с какой стати отрицать очевидное? Вас видели в садовом товариществе, вы приносили продукты…

– Господи… – пробормотала она, поспешно вытирая слезы. – Я была там всего один раз. Зачем вы сюда явились, кто вы такие?

Разговора у нас не получалось.

– Хорошо, – поднимаясь, сказал Вадим. – Мы уходим. Разбирайтесь с полицией сами.

– Она моя подруга, – быстро произнесла Нина Михайловна. – У нее неприятности. Взяла ипотеку, но потеряла работу. Сначала думала, что справится. Брала один кредит, чтобы закрыть другой. В общем, обычная история. В результате лишилась квартиры, а долг на ней такой, что страшно подумать. Полгода назад ей начали угрожать. Коллекторы. Она боится, ее могут убить, ведь взять с нее нечего. Все лето живет в садовом доме. Я действительно ношу ей продукты. Без меня она просто умерла бы с голода. С ужасом думаю, что будет осенью, когда придут холода. Я не могу ее пригласить пожить у себя. Из-за мужа. Он ее всегда терпеть не мог, был против нашей дружбы. И считает, в своей беде она полностью виновата сама. В какой-то степени он прав, она постоянно влезала в долги. Но раньше, по крайней мере, у нее была хорошая работа. Никто не ожидал, что все вдруг переменится. Петр не раз ее предостерегал: все эти займы добром не кончатся. Они несколько раз ругались, и когда все так скверно обернулось и фирма, в которой она работала, обанкротилась… он сказал, что она получила по заслугам, и запретил мне с ней видеться. Я не хочу его огорчать, особенно сейчас, после того, что у нас случилось. Он весь на нервах… Мы должны поддерживать друг друга, ведь так? У нас еще есть дочь, совсем маленькая, ей всего пять лет. Мы должны жить ради нее. Но бросить подругу я тоже не могу. Она приходит сюда, когда он на работе. Мобильный у нее есть, я оплачиваю.

– О трупе она вам рассказала? – спросила я.

– Конечно. Прибежала сама не своя. Я просила ее соблюдать осторожность, чтобы соседи мужу не донесли, что видели мою подружку здесь… обычно она пользуется боковой калиткой, я оставляю ее открытой… Сегодня она даже не позвонила.

– Что ей понадобилось в доме? – нахмурился Вадим.

– Это все из-за вас, – вздохнула Нина Михайловна. – Вы ее напугали. Она сказала, ей надо искать другое место, где можно пожить некоторое время.

– И намеревалась поселиться там?

– Ну да. Дом в стороне, заколоченный. Если пользоваться задней дверью, вряд ли кто обратит внимание. Она привыкла обходиться без света и вообще… довольствоваться малым…

– Но там ее ждал сюрприз.

– Вот именно. Мне с трудом удалось ее успокоить.

– Где она сейчас?

– Ушла. Муж может вернуться с минуты на минуту.

Очевидное вранье, жаль, не понять, к чему относится: к подруге, которая, возможно, до сих пор находится в ее доме, или к скорому возвращению мужа. А может, было еще что-то?

– У нее есть догадки, чей труп в доме? – на всякий случай спросила я.

– Ну какие догадки? Да Вера в ужасном состоянии. Вся на нервах. А тут еще этот труп.

– Вера – имя вашей подруги?

– Да. Только не заставляйте называть ее фамилию. Я поклялась молчать. И все вам разболтала. Чувствую себя предательницей. Я не знаю, что делать, как ей помочь. У меня свое горе… надеюсь, она все-таки вернется в город, устроится на работу, начнет новую жизнь… или уедет. Я бы хотела, чтобы она уехала. Так говорить, наверное, ужасно, но все это меня вконец вымотало. У меня нет своих денег, если бы были, я бы ей, конечно, помогла.

– Ваша подруга бродит по окрестностям, возбуждая фантазии случайных встречных. Вы ведь слышали о женщине в белом?

– Что за чушь?

– Это женщина, которую дети видели возле реки.

– Вы хотите сказать, они видели Веру? О господи, мне это и в голову не приходило. Она, бывает, бродит по вечерам… ей просто страшно оставаться одной… Видели возле реки?

Тут она испуганно замерла и с полминуты смотрела прямо перед собой. Ее мучила некая мысль, но высказать ее она не пожелала.

– Она была возле реки в тот день, когда погибла ваша дочь, – заговорил Вадим. – И ничего не рассказала об этом?

– Вера? Нет. У нее с головой не все ладно. Она не всегда помнит, где была и что делала. Извините, сейчас муж вернется, не хочу, чтоб он вас застал. Опять придется что-то объяснять. Господи, как я устала…

– А где ваша младшая дочь?

– У свекрови. Та летом живет в Болгарии. Мы Дашеньке еще ничего не сказали о нашем горе. Бедная моя девочка…

Она вновь заплакала, а я решила задать еще вопрос.

– Вы хорошо знакомы с местным священником?

– С отцом Владимиром? Конечно. Если б не его поддержка… не знаю, как бы я смогла пережить гибель Ирочки…

– Мы видели, он заходил к вам позавчера. Вам не показалось, что он чем-то расстроен?

– Нет. Просто пришел справиться, как мои дела. О себе вообще ничего не говорил. И выглядел как обычно.

Тут она поднялась и сказала нервно:

– Ради бога, уходите.

Взгляд ее был прикован к дороге, должно быть, мужа ждала с минуты на минуту. Мы простились и вышли через боковую калитку.

– Что скажешь? – спросил Вадим.

– Она дважды по-настоящему испугалась, – ответила я. – Первый раз, когда мы сказали про женщину в белом, точнее, когда я упомянула, что та была возле реки в день гибели Иры. И второй, как ни странно, когда речь зашла о священнике.

– Чего ж странного, батюшка рванул сюда со всех ног. Так спешил утешить? Темнят чего-то православные. Ну а касаемо подруги… вдруг наша Вера видела то, что видеть ей не полагалось?

– Будь у Нины Михайловны какие-то подозрения, скрывать их от полиции она бы не стала. Ведь речь идет о ее дочери. Черт… забыла спросить: не заметила ли она в то утро синяки на руках девочки?