Красная дверь - Чарлз Тодд

Ратлидж удалился. Но, закрывая дверь, он бросил взгляд назад в кабинет.

Питер Теллер, волоча больную ногу, продвигался к графину с виски, стоящему на подносе у стола.

Если Питер Теллер был дома, то шансы застать его брата Эдвина тоже оправдались.

Ратлидж оставил машину у дома капитана на Болингброк-стрит и прошел пешком короткое расстояние до Марлборо-стрит.

Эйми Теллер стояла у двери, прощаясь с какой-то женщиной. Она уже собиралась закрыть дверь за своей гостьей, когда увидела Ратлиджа, идущего к ней по тротуару.

Эйми застыла, не зная, что делать, и наконец, когда автомобиль с ее гостьей отъехал, обратилась к нему:

— Не ожидала увидеть вас снова, инспектор. Что мы сделали теперь?

Ратлидж улыбнулся. У него не было времени размышлять на ходу, и он ответил:

— Надеюсь, ничего. Мне нужна информация.

Он подошел к ступенькам крыльца, и Эйми шагнула в сторону, пропуская его в прохладный холл.

— Произошло убийство, — начал Ратлидж, наблюдая, как расширились ее глаза. — Вряд ли вы знаете жертву. Но она была замужем за неким Питером Теллером, который погиб на войне. Мы ищем его семью, которая может быть здесь, в Лондоне, или, возможно, в Дорсете.

— У Эдвина в Дорсете есть кузены с материнской стороны. — Эйми колебалась. — Убийство произошло там?

— Нет. Убитую женщину звали Флоренс Теллер. Она жила в Ланкашире. — Помолчав, он добавил: — Возник вопрос о завещании. На месте мы его не нашли, а нам нужно знать ее желания в отношении похорон и распоряжения собственностью. Это может привести нас к ее убийце.

— Лучше пройдите в гостиную, — сказала Эйми и проводила его в маленькую, очень женскую комнатку с письменным столом и несколькими удобными стульями. — Вы думаете, что семья мужа могла убить ее из-за имущества? — продолжала она, когда они сели.

— Этого мы не узнаем, пока не найдем завещание и не свяжемся с ними.

— Как насчет ее собственной семьи?

— К сожалению, ее у нее не было.

— И в браке не было детей?

— Сын, — ответил Ратлидж, и Эйми закусила губу.

— А он не знает, где может быть завещание?

— У нас нет возможности расспросить его.

— Он не пострадал во время убийства матери?

— Его тогда не было дома.

Она кивнула.

— Конечно, вам надо найти ее завещание. Но боюсь, я не знаю другого Питера Теллера. Это не означает, что его не существует. Их может быть даже полдюжины.

— Мы интересовались — простите, но полиция должна учитывать все возможности, — не был ли этот Питер Теллер… э-э… не признан членами своей семьи.

Эйми уставилась на него.

— Вы предполагаете, что мой муж или его братья могли иметь незаконного ребенка? Но вы видели Эдвина, а он старший, но никак не мог иметь ребенка достаточно взрослого, чтобы служить на войне.

— Я имел в виду его отца, — терпеливо поправил Ратлидж.

Эйми засмеялась:

— Вы никогда его не встречали. Я скорее поверила бы, что у Эдвина была связь, прежде чем представила бы его отца с другой женщиной.

— Вы знали его, когда он был стар и имел взрослых детей. Вы не можете судить о том, как он вел себя в молодости. Такое случается в лучших семьях.

Эйми покачала головой.

— По нравственности его можно было сравнить с принцем Альбертом.[15]— Внезапно она, казалось, осознала, что закрыла дверь, сквозь которую полиция хочет пройти. Ратлидж почти мог читать мысли на ее лице, и его не удивило, когда она вскоре сказала: — Конечно, вы правы. Я не могу судить с уверенностью.

— Возможно, это в состоянии сделать ваша бабушка?

— Бабушка? — Эйми почти вскрикнула от удивления. — Вы не можете ожидать, что женщина ее возраста с угасающим разумом в состоянии помнить такие вещи.

Она была права. Но затем, словно доказывая обратное, дверь гостиной открылась, и вошла старшая миссис Теллер. Ее лицо было обеспокоенным.

— Эйми, дорогая, эта ужасная женщина ушла… — Она оборвала фразу и нахмурилась. — О, это тот красивый молодой человек, о котором я рассказывала Эдвину. Который приходил вчера вечером. — Она пересекла комнату походкой герцогини и протянула руку. — Как приятно, что вы зашли снова.

— Бабушка… — начала Эйми.

Но миссис Теллер опустилась на стул рядом с Ратлиджем.

— Вы останетесь на ланч, мистер… — Ее глаза внезапно наполнились слезами. — Мне так жаль. Я не могу вспомнить ваше имя. Иногда у меня неприятности с именами. Ужасно становиться старой.

— Ратлидж. Иен Ратлидж, — представился инспектор, опуская должность.

— Ах да, мистер Ратлидж. — Она улыбнулась, слезы исчезли. — Так приятно видеть вас снова. Вижу, вы познакомились с Эйми. Она моя любимая внучка. Конечно, Дженни я люблю не меньше. Все ее любят. Вы встречали Дженни? Она жена Уолтера.

— У вас есть внучка по имени Флоренс? Она была замужем за человеком, которого я искал вчера вечером. — Эйми собиралась протестовать, но он посмотрел на нее, предупреждая не вмешиваться. — Другим Питером Теллером.

— Есть только один Питер, дорогой, — сказала ему старуха. — Наш Питер. Он очень храбро воевал, имеет награды. Но у него плохо с ногой — он ходит с тростью.

— Я думал, что, может быть, ваш сын — отец Питера — мог иметь ребенка от другой женщины. И этого ребенка тоже назвали Питером.

— Отец Питера? О, нет, дорогой, это невероятно. Мужчины из семьи Теллеров необычайно верные. В этом часть их очарования. Они любят только один раз. Кроме того, — добавила она, посмотрев на удрученное лицо Эйми, — было бы скверно называть незаконного ребенка так же, как законного. Это приносит несчастье — как проклятие. Один из них должен был бы умереть.

Ратлидж встретился взглядом с Эйми.

— Один из них умер, — сказал он. — Погиб на войне.

Он поднялся.

— Я отнял достаточно вашего времени. Если можно, я бы хотел поговорить с мистером Эдвином Теллером. А потом я должен идти.

Эйми собиралась сказать, что ее муж отдыхает, но ее опередила миссис Теллер:

— Я видела, как он входил в кабинет, когда шла сюда. Проводить вас к нему?

Ратлидж принял ее предложение и попрощался с Эйми Теллер, помешав ей следовать за ним в кабинет.

— Если вы вспомните что-нибудь еще, что может быть полезным, вы знаете, где меня найти.

Эйми сердито уставилась на него. Почему он думает, что от нее нет никакого толку?