Хитра - Самюэль Бьорк

назвала свиньей. Мии не хотелось бы отнестись к нему предвзято, но пока была вынуждена признать правдивость слов Аниты. Автосервис Роара был просто детским садом, образцом чистоты по сравнению с фермой с тремя одинаково ветхими строениями. Жилой дом выглядел почти заброшенным. Дверь перекосилась. Краска облупилась. В разбитом окне хлопала на ветру грязная занавеска. Повсюду раскидан мусор. Пластиковые пакеты, какие-то ржавые куски металла. Посреди двора валялся мопед без колес, а рядом с ним гниющий матрас. Приблизившись к дому, Миа почувствовала какую-то вонь. Забравшись на стопку картонных коробок, она вдруг поняла, что это. В давно не чищенном загоне лежала большая свинья. Изнутри дома до Мии донеслись какие-то звуки, она подошла к одному из грязных окон и осторожно заглянула в него. В кресле напротив включенного телевизора сидел мужчина, закинув ноги на стол и держа в руке банку пива.

Миа прошла к двери и постучала по косяку.

– Эй?

– Что такое?

Раздался недовольный окрик за дверью.

– Миа Крюгер, полиция. Люсьен Франк?

Она услышала, что в доме что-то упало на пол, мужчина тихо выругался и зашаркал к двери.

– Да?

В дверях показался полный мужчина немного за пятьдесят. В спортивных штанах и носках, грязной футболке и кепке, с мешками под красными глазами и желто-коричневыми зубами, и жевательным табаком под нижней губой.

– Чего?

Он, прищурившись, посмотрел на Мию и рукой с банкой пива почесал себе живот.

– Я Миа Крюгер, полиция. Вы Люсьен Франк?

Он перевернул кепку козырьком вперед.

– Не твое собачье дело!

– Я расследую убийство Йессики Баккен. Я могу войти?

Франк поморщился и бросил беглый взгляд назад.

– Э… а что? Зачем?

– Можем и тут поговорить. Вы ее знали?

– Кого знал? Ты про ту, что убили там в бухте?

– Да. Йессика.

– Понятия не имею. Зачем вы сюда пришли? Меня опять кто-то видел?

Франк покачал головой, глядя на Мию с откровенной насмешкой.

– Знаю я, чем вы занимаетесь. Это все та тетка со своим сыном, да? Он сбежал из дома, потому что она сука. Типа, она меня видела. Типа, я шлялся рядом с лодками? И был в том саду, да? Либо эта дамочка слепая, либо она точит зуб на меня, откуда мне знать. В любом случае, ни про каких убитых подростков я ничего не знаю и понятия не имею, где тот ребенок. Или опять соседи?

Он плюнул через перила и кивнул на двор по ту сторону участка.

– Это мои деревья.

Он указал на них.

– Граница проходит там, а тут я пилю что хочу, мать их, или как? Это же на моей территории!

– Так вас там не было? – спросила Миа.

– Где? В саду той бабы или у бухты? Вы же знаете, у меня есть алиби на тот вечер. Вы что, тупые? Или считаете, что моя сестра подтвердила алиби, чтобы прикрыть меня? Да ладно.

Он рассмеялся, обнажив свои желто-коричневые зубы.

– Она бы палец о палец не ударила ради меня, даже если бы меня нашли заколотым в канаве. Мы были у адвоката в Тронхейме, повезло мне, да? У меня даже бумажка есть, хотите посмотреть?

– Хочу, – сказала Миа.

Франк оторопел, словно не ожидал такого ответа, но пришел в себя, покачал головой и исчез в доме.

Вернувшись с конвертом, он гордо произнес.

– Вот, сами прочитайте.

Он открыл его и протянул Мии измятую бумагу.

– Встреча? Видите? Семейные дела.

Миа быстро пробежала глазами листок.

– У вас была встреча с адвокатом в вечернее время?

– Ну да. И что?

Она подняла бумажку к его глазам.

– И вы считаете, что это приглашение – доказательство того, что вы там были?

Франк вздохнул и плюнул на землю.

– Нет, умная ты. Моя сестра получила такое же, и хоть она ненавидит мою рожу, сложно не признать, что мы были там вместе. Особенно учитывая, что там был и этот идиот адвокат. Достаточно вам такого алиби, а?

Миа кивнула и вернула ему листок.

– По какому поводу была встреча?

– А это вас уже не касается.

Франк сделал глоток пива и огляделся.

– Так это все? Вы пришли одна? Без этих бумажек, как их там…

– Ордер на обыск?

– А? У вас он есть?

– Нет, я только…

Франк ухмыльнулся.

– Тогда, полагаю, на этом мы закончили.

Он почесал живот и махнул рукой Мии. Остался стоять на лестнице, пока она не покинула его владения.

Миа достала телефон из кармана и позвонила Мунку.

– Ты где?

– В участке. Получилось что-то узнать у Франка?

Миа бросила взгляд на полуразвалившийся дом.

– Алиби подтвердилось, судя по всему. Но не знаю. Я бы еще раз туда заглянула, но вряд ли это получится?

– Только если ты как-то свяжешь Франка с Йессикой.

– Ладно. А у тебя что?

– Кажется, мы нашли нашего Биг Б.

– Да?

– Как минимум нашли кандидата. Владелец лодки видел Беньямина Притца там в субботу.

– Того богача?

– Да, но не вечером, а раньше. Сходим туда? Посмотрим, что он скажет.

– Окей. Поедем вместе?

– Буду ждать тебя здесь.

– Уже еду, – сказала Миа, надевая шлем.

38

Ханна Хольмен в наушниках с ноутбуком на коленях сидела на кровати. Сильвия отправила ей кучу сообщений, но Ханна не отвечала, не обнаружив там ничего нового. Вопросы подруги повисли в воздухе. Ты придешь? Все собираются возложить цветы на дороге. Идешь? Ханне стало стыдно, и она открыла телефон. Сильвия-то ни в чем не виновата. Ей было так же, как и Ханне. Они обе чувствовали себя совершенно убитыми после случившегося. Те сутки, что подруги провели вместе, они беспрерывно плакали. То смотрели фотографии Йессики, то говорили о том, что же случилось. Вновь смотрели фото и снова плакали. В какой-то момент Ханне стало казаться, что она вот-вот захлебнется слезами. Она извинилась и уехала на велосипеде домой. В ее комнате было тихо и пусто. Ханна почувствовала, что со смертью Йессики умерла частичка ее души.

Ханна быстро набрала сообщение.

Плохо себя чувствую. Положи за меня несколько колокольчиков, ладно?

Она выключила звук на телефоне и убрала его в ящик стола. Забралась обратно на кровать и исчезла за экраном. Раньше мама неусыпно следила за тем, чтобы дочь не сидела за компьютером слишком долго. Не выпадала из реальности. Но теперь мама ушла в себя. Ханне, как и ей, тоже хотелось сейчас исчезнуть, хотя бы ненадолго.

Она нажала на иконку и залогинилась во «Френдз». Лучше держаться подальше от Фейсбука, там негде затеряться. Страничка Йессики пестрела комментариями, один печальнее другого. Прощай, друг. Скучаю по