Искатель,1994 №2 - Дональд Уэстлейк

Махоуни скривился так, что его физиономия едва не затрещала. Он смотрел на меня, будто ястреб, и напряженно соображал.

Я сказал:

— Если мистера Агриколу убил не я, значит, его убийца гуляет на свободе. Никто его не ищет, никто даже не думает о нем. А он, быть может, хочет убить и вас тоже.

Слейд подкинул пистолет вверх.

— А как насчет этой штуки, племянничек? Это что, для балласта?

— Для самозащиты. А то вы, ребята, никак не можете успокоиться, пока не убьете меня.

— Пока только одно твое утверждение звучит разумно, — сказал Махоуни. — Зачем тебе приходить сюда, если ты знаешь, где я живу.

Что ж, начало было положено. Я кивнул.

— Вот именно. Видите, все ваши логические построения рассыпаются.

— Ой ли? Ну, а что тогда…

Его речь была прервана телефонным звонком. Махоуни взглянул на Траска со Слейдом, потом снял трубку.

— Алло? Подожди, — он зажал микрофон ладонью и сказал приятелям: — Путь свободен.

— Прекрасно, — ответил Траск. — Значит, мы забираем племянничка.

— Я еще не выслушал его, — с сомнением произнес Махоуни.

— У вас на карту поставлено больше, чем у этих двоих, — сказал я, пытаясь убедить его. — Уж как-нибудь выкройте для меня пять минут.

Он кивнул.

— Да, пять минут. — И повторил то же самое в трубку: — Дай нам пять минут, Сообщи, когда там опять никого не будет.

Махоуни положил трубку и окинул меня долгим задумчивым взглядом. Потом он уселся за стол и сказал:

— Ладно. Есть одно обстоятельство, которое говорит в твою пользу. Теперь у меня к тебе вопрос. Если ты пришел сюда не затем, чтобы убить меня, тогда зачем ты сюда пришел?

— За сведениями, — ответил я.

— Тебе нужны сведения? Но ведь ты сам даешь сведения.

— То-то и оно, что я никогда не давал никому никаких сведений. Я ходил к мистеру Агриколе и мистеру Гроссу, чтобы узнать, почему синдикат охотится за мной, тогда как я не сделал ничего плохого. Мистер Гросс говорит, причина в том, что вы говорите, будто я стукач. Но я не стучал. Вот и пришел сюда узнать, кто вам сказал, что я стукач.

— Ну, это несложно, — ответил он. — Тони Тафи.

— Кто?

— Лейтенант Энтони Тафи из отдела организованной преступности. Крепыш Тафи. Это он собирал сведения о твоем баре, и когда я спросил его, откуда берутся наркотики, он ответил, что прямиком от бармена, который работает на синдикат.

— Он сказал… — тут я умолк. Я сроду не слыхал о Крепыше Тони Тафи. G чего бы вдруг ему говорить такое про меня?

— Крепыш Тони — честный полицейский, из неподкупных, — заявил Махоуни. — А я — его непосредственный начальник. Когда я спрашиваю его, откуда сведения, он мне отвечает. У него нет причин лгать.

— Но он солгал.

Махоуни выставил вперед свои пухлые ладони, будто чаши весов.

— С одной стороны, тебе не было никакого смысла приходить в участок, чтобы убить меня. С другой стороны, Крепышу Тафи не было никакого смысла мне врать.

— Племянничек прикончил Фермера Агриколу, мы это точно знаем, — вставил Траск.

— А я был у него за полчаса до убийства. Как веном-нишь — тошно становится, — вставил Слейд.

Махоуни продолжал вдумчиво изучать свои перевернутые ладони.

— Вот сюда, — проговорил он, — надо присовокупить тот факт, что Крепыш Тони никогда прежде мне не врал. И тог, что, по всеобщему убеждению, именно ты вырубил Фермера Агриколу. А еще твой приход сюда при оружии. Да в придачу то, что именно тебе было удобнее всего стучать в полицию.

Говоря это, он все ниже опускал одну руку, отягощенную тем, что, по мнению Махоуни, следовало присовокупить одно к другому. Бросив на меня быстрый взгляд, он сосредоточил внимание на второй своей ладони, которая одиноко находилась в воздухе.

— А вот сюда нам присовокупить нечего, — сказал Махоуни. — Совсем нечего. Так что, возможно, ты все-таки пришел сюда, чтобы убить меня. И не стал караулить возле дома либо по глупости, либо потому, что надеялся застать меня врасплох.

Траск и Слейд закивали. Слейд сказал:

— Вот так-то, племянничек. Все сходится.

— Кто-то, — произнес я с дрожью в голосе, — использует меня как мальчика для битья. Я в жизни не перемолвился словом с Тони Тафи. Я сейчас впервые слышу о нем. Либо он вам наврал, либо вы наврали мистеру Гроссу. Хотел бы я знать, кто из вас врет.

Махоуни не на шутку оскорбился.

— Я — лгу? Да за каким чертом?

— Может, сведения просочились по вашей вине, — предположил я. — И теперь вы хотите выгородить себя, свалив все на меня.

— Ну, пожалуй, все. Я наслушался, — сказал Махоуни.

Я тотчас же воззвал к Траску:

— Возможно, вы уже успели поговорить с мистером Гроссом, что вчера со мной была вовсе не мисс Алтея.

Траск нахмурился.

— Ну и что?

— А то, что мистер Гросс полагает, будто я в сговоре с мисс Алтеей и поэтому стучу в полицию и пристукиваю людей. Но если я не заодно с мисс Алтеей, то каковы мои мотивы?

— Не наше это дело — разбираться в твоих мотивах, — заявил Траск.

— Но ваша задача — заботиться о том, чтобы синдикат работал как надо. А что, если за всем этим и впрямь стоит Махоуни, который любой ценой пытается замазать собственный промах? Ну, увезете вы меня, убьете, а что изменится? Дела-то не поправятся. А Махоуни найдет другого козла отпущения, может, даже кого-нибудь из вас двоих. И так будет продолжаться без конца.

Махоуни проворно вскочил на ноги.

— Эй, минутку, черт возьми!

Не сводя с меня глаз, Траск взмахом руки велел ему сесть и заткнуться. Казалось, он и развеселился, и заинтересовался.

— Ладно, племянничек, — проговорил он, — продолжай. Что еще ты хочешь сказать?

— Меня подставляют, — ответил я. — Это единственное, что я знаю наверняка. Может, Махоуни, может, кто-то еще.

— А если это делает не Махоупи? — спросил Траск с таким видом, будто просто убивал время в ожидании телефонного звонка.

— А вам никогда не приходило в голову, что Махоуни попался? Может, полиция еще не уверена, но подозревает, что он продался синдикату. Поэтому безопасности ради его не допускают к сведениям, чреватым неприятностями. Например, не говорят ему, кто настоящий стукач, поскольку того еще не выдоили до капли.

Махоуни таращился на меня, разинув рот. У Траска по-прежнему был иронический вид. Он повернул голову и спросил:

— Ну, что