Искатель,1994 №2 - Дональд Уэстлейк

— Не пора ли тебе в путь? — спросила Хло, не прерывая мытья. — Ты должен найти своего дружка Махоуни, не забыл?

Я искоса посмотрел на ее спину.

— Ты со мной не пойдешь?

— У меня — своя жизнь, — сказала Хло мойке. Сегодня я должна ехать к моей Линде. Кроме того, надо заглянуть домой, узнать, нет ли почты.

— Стало быть, — молвил я, — ты со мной не идешь.

— Нет. Я с тобой не иду.

— Ну что ж, — пробормотал я, — в таком случае, никуда ты со мной не пойдешь.

Она не ответила. Сочтя молчание Хло верным признаком того, что она никуда со мной не пойдет, я пошел в спальню, чтобы забрать свою рубаху, у которой был такой вид, будто ее выстирали в чернилах фирмы «Брэндэкс».

Нет. Просто она была слишком грязная. Я покопался и откопал чистую белую сорочку Арти. Она оказалась вопиюще мала мне, но я не стал застегивать ворот, а рукава закатал до локтей, чем придал себе весьма приличный вид. Кроме рубашки, в платяном шкафу нашелся черный плащ, который, наверное, был велик Арти, потому что на мне сидел как влитой. Я заметил, что поначалу плащ был снабжен подкладкой на застежках, которую впоследствии сняли, так что, возможно, именно поэтому плащ и пришелся мне впору: с теплой подкладкой он был бы впору не мне, а своему владельцу. Особенно если владелец надел бы под плащ еще и костюм или куртку.

Маленький пистолетик я запихнул в карман плаща, а большой решил оставить. Собравшись, вернулся в гостиную. Теперь Хло стояла у окна, курила очередную сигарету и угрюмо смотрела на улицу.

— Ну, я пошел, — сказал я.

— Прощай.

Вот как? Да чего же ей от меня надо? Я уже раз извинился, хватит. Да и обида из-за Эйхмана еще не улеглась.

— Прощай, — ответил я.

Я был уже в дверях, когда она сказала:

— Глупец.

Я остановился.

— Что?

— Ты даже не знаешь, наблюдают они за квартирой или нет. Ты даже не потрудился сперва выглянуть в окно.

Она была права, я совсем позабыл о Траске или Слейде. Но я лишь сказал:

— Если они еще там, я вернусь.

Хло покачала головой.

— Их там пет, — проговорила она деланно-утомленным голосом, словно давая понять, что больше не в силах выносить мое присутствие.

Что ж, взаимно.

— Большущее спасибо, — сказал я. — До свидания.

Я вышел и прикрыл за собой дверь.

Да, верно, Траск или Слейд убрался. Стоя перед домом, я видел пожарный гидрант на той стороне улицы. Он блестел в лучах полуденного солнца. Я спустился с крыльца и, повернув налево, зашагал к Западной четвертой улице. Я не стал поднимать голову, чтобы посмотреть, стоит ли Хло у окна гостиной.

Я был один.

Вы можете подумать, что ресторан на Большом Центральном вокзале очень хорош. Достаточно посмотреть, сколько поездов собралось перед входом. Но собрались они напрасно.

А может, это я, а не ресторан, был повинен в том, что любая пища, которую я брал в рот, имела вкус песка. Понимаю, что я был вконец измотан, а. голова, которая не варит, — главная причина несварения желудка.

Разброд в моих мыслях был связан с двумя совершенно разными людьми — Хло Шапиро и Патриком Махоуни. Я по-прежнему безумно злился на Хло, но в то же время меня никак не оставляло вчерашнее желание, да и от перспективы продолжать свою одиссею без нее становилось не по себе. Но прежде всего — этот налет неопределенности. Я до сих пор не совсем понимал, что же было у Хло на уме. Что касается Махоуни, то я жаждал встречи с ним приблизительно в той же мере, в какой хотел бы избежать ее. Если вы помните старого безумного марсианина Вольто, который правой рукой подтаскивал к себе людей, а левой отпихивал их прочь, вам станет понятно, как я воспринимал Патрика Махоуни, помощника старшего инспектора.

Как и в случае с зубным врачом, лучшее, что можно было сделать, — это поскорее сходить к Патрику Махоуни. Я расплатился за свой песок, покинул ресторан и вошел в здание вокзала, где под щитовой рекламой «Кодак», такой же замысловатой и трудноусвояемой, как стриптиз Салли Рэлед, стояло скопление телефонных будок, похожее на пчелиный улей. На задней стене этого улья висели справочники, ради которых я и пришел на Большой Центральный вокзал.

Значит, так. Первым делом я прошерстил книги в поисках Патриков Махоуни и П. Махоуни вообще. Четырех я нашел в Куинсе, в Бруклине — еще семерых, в Манхэттене — трех и в Бронксе — пятерых. Затем, вооружившись пригоршней десятицентовых монет, наменянных в ресторане, я вошел в одну из будок и принялся накручивать диск. Всякий раз, когда мне отвечал мужской голос, я спрашивал: «Старший инспектор Махоуни?», а если отвечала женщина, то осведомлялся: «Инспектор Махоуни в управлении?» Получив несколько разнообразных ответов — все отрицательные с точки зрения моей задачи, а некоторые — юморные сами по себе, — я, наконец, услышал от одной женщины: «Да, он там и пробудет весь день».

Ага! Но куда я попал? Домой к Патрику Махоуни или просто к какой-нибудь родственнице, случайно знавшей, где он, мой Махоуни? Дабы выяснить это, я спросил;

— Вернется ли он домой к шести часам?

— Сомневаюсь, — был ответ. — Почему бы вам не поискать его в управлении?

— Хорошо, поищу, — пообещал я.

— Что передать… — начала она, и я повесил трубку.

Видите? Все очень просто. Теперь я знал, где его искать — нужного мне представителя сословия Патриков Махоуни. Если верить телефонной компании, его адрес был 169—88, 83-я авеню, Куинс.

Успех моего блистательного стратегического замысла придал мне уверенности и частично вернул надежду на успех, которая за последнее время серьезно пошатнулась. Воспользовавшись нахлынувшим воодушевлением, я бросился вперед.

В уголке, где едва слышался вокзальный галдеж, стоял книжный ларек, в котором я купил план района Куинс. Сверяясь с ним, обнаружил, что угол 169-й улицы и 83-й авеню находится в квартале под названием «Ямайка», всего в нескольких кварталах от станции метро на Независимой линии. Стало быть, пришло время возвращаться в подземку. Ощутимое унижение после вчерашних прогулок в роскошном мягком «паккарде», пусть и похожем на машину преступников.

Я с грохотом влетел в Куинс по Маячной линии и перешел на Независимую, которая и привела меня к Хиллсайд-авенго и 169-й улице «Ямайки». Я поднялся наверх, к веселому солнечному свету, взобрался на холм по 169-й улице и свернул направо на