Кукла Коломбины - Елена Дорош

– Как раз к обеду напекла. Только не с капустой, а с картошкой.

– Еще лучше! Давай!

Фефу как ветром сдуло.

Нюрка осторожно ощупала руки и плечи. Не так уж, кстати, и болят. Не отвалятся. Она постояла, привыкая к вертикальному положению, пробуя устойчивость ног.

Надо же, до чего она, оказывается, слабая. Пробыла в плену всего несколько часов – тятенька сказал, что шесть, – а ощущение такое, будто вся развалилась на части.

– Что же ты за сыщица после этого? – шепотом спросила она себя и подошла к зеркалу.

Лицо было бледным, но изможденным не казалось. Глаза не красные, губы не трясутся.

В целом все не так плохо, как она себе воображала.

Из кухни потянуло выпечкой, и во рту мигом собралась слюна.

Нюрка расчесала волосы, заплела косу потуже и пошла туда, где уже ждали ее сыщики.

Тятенька щипал усы, Золотарев поглядывал с нетерпеливым интересом, а Румянцев так, будто впервые видел. С чего вдруг?

Известие, что похитили ее с целью поменять на Чижика, их удивило.

– А мы все понять не могли, чего им от тебя надо.

– А вы разве не получали от Биндюжника письмо?

– Какое еще письмо?

– Ну, с требованием обмена.

Афанасий Силыч нахмурился.

– Не было никакого требования.

– Ничего не понимаю. Биндюжник сам сказал. Зачем же тогда?

– А как ты выбралась? – спросил Золотарев. – Помог, что ли, кто?

Нюрка хотела поведать, как все было, но неожиданно для себя вдруг сказала:

– Тот, что меня сторожил, заснул пьяный, я веревки распутала и сбежала. В стене пролом был, а дальше дорога.

Румянцев взглянул пытливо:

– А мне показалось, что тебя вроде автомобиль привез.

– Так и есть. Таксомотор пустой мимо ехал. Деньги у меня были, – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, ответила Нюрка.

– Ну, а место, где тебя держали, показать сможешь? – спросил Золотарев.

Все как будто очнулись и наперебой принялись расспрашивать.

Нюрка задумалась. А в самом деле, где находится бандитское логово?

Ничего, кроме стены, дыры в ней и дороги она, оказывается, не запомнила.

– Да, еще вяз большой за стеной рос!

– А помещения сами? Они для чего? Склады, может, какие или жилье?

Нюрка закрыла глаза и словно наяву увидела грязную каморку с окошечком под потолком, большую полутемную комнату со столом посредине и ящиками вдоль стен.

– Склад! Да! Когда выходили, я почувствовала запах… масла.

Сыщики переглянулись.

– Машинное масло, ящики. А не оружие ли, часом? Ну-ка, вспоминай, что еще?

– Чего вы допытываетесь, – вмешалась вдруг Фефа. – Хоть поесть ребенку дайте. Исхудала вся в плену! И сами ешьте! Наговоритесь еще!

Сыщики послушно принялись пить чай с пирогами.

И Нюрка вместе с ними.

Зачем Биндюжник приказал ее похитить? Что хотел?

Мысль была тревожной и не приводила ни к какому выводу. Впрочем, Фефины пироги скоро успокоили нервы, а крепкий чай с травами так и вовсе настроил на мирный лад.

Она даже не заметила, как уснула с надкусанным пирожком в руке.

Румянцев хотел отнести ее на кровать. Тятенька не позволил. Сам отнес, уложил и укрыл одеялом.

Эх, кипеть ему в геенне огненной за то, что допустил такое мытарство для своего ребенка. Если Фефа его не убьет сегодня, больше он дочку единственную к сыщицким делам ни в жизнь не допустит.

Первая мысль, которая посетила ее голову утром, была о том, что в «Привал комедиантов» соваться нельзя.

И что это значит? А то, что с расследованием покончено и Николая она больше не увидит.

Сердце вдруг заколотилось так сильно, что пришлось прижать руку к груди, чтобы не выскочило.

Через минуту она, правда, стала рассуждать здраво. Синицкий, если захочет, сам ее найдет. Дорогу к ее дому не забыл.

А вот расследование в самом деле придется закончить.

Легко сказать!

Нюрка прислушалась. Фефа, конечно, дома. Теперь ее калачом не выманишь. Будет сторожить денно и нощно.

А что, если попытаться улизнуть?

Не выйдет. Фефу на кривой козе не объехать.

Она снова улеглась в кровать.

Откуда ощущение, что она все время сворачивает не туда? Поймать бы его и рассмотреть хорошенько.

Авось посетила бы головушку светлая мысль.

– Доброго вам здоровья, Фефа! – услышала вдруг она детский голос.

– Кому Фефа, а кому Феофания Елисеевна.

– Простите, мне сестра велела так сказать.

– А ты чей будешь, мальчик?

– Краюхиных. Я брат Зины.

– А чего тебе надобно?

– Зина просила передать вашей Анюте, что будет ждать ее у библиотеки в двенадцать. Раньше не сможет.

Нюрка подскочила, как ошпаренная. Господи! Они на прошлой неделе договаривались вместе в библиотеку сходить! Как же она забыла?

Напялив кое-как домашнее платье, Нюрка вылетела в переднюю.

– Здравствуй, Антон! Передай Зине, что буду непременно!

– Она еще сказала, чтобы ты не забыла книжки захватить, которые сдать следует.

– Не забуду!

– Ладно. Я пошел тогда.

– Подожди-ка, – спохватилась Фефа, метнулась в кухню и вынесла пирожок.

– На вот, подкрепись.

– Спасибо, Фефа Елисеевна, – поклонился Антон.

– Ну хоть так, – согласилась Фефа.

Нюрка заперла за мальчиком дверь и подумала: если бы у нее был брат, сейчас бы отправила его с запиской к Синицкому.

Она повернулась, чтобы идти к себе, и вдруг застыла.

Брат?

На встречу с Зиной Нюрка неслась, как дикая лань. Чуть старушку не сшибла на Таврической и дважды едва не попала под колеса таксомотора.

Зина прохаживалась у входа с книжками под мышкой. Выскочив из-за угла, Нюрка налетела на нее и закружила.

– Зиночка-корзиночка, легкая пушиночка!

– Анютка, ты чего? – оторопело уставилась подруга.

– Зинуля, если бы ты знала, какая ты молодец! Давай сейчас поедем с тобой на Васильевский, а в библиотеку потом вернемся!

– На Васильевский? Я только оттуда!

– Так и отлично!

– Чего отличного, Анюта? Сначала надо книги сдать. И потом, я хотела взять несколько на лето.

– Мы все успеем, Зиночка! Верь мне!

И не давая подруге возразить, потащила ее к остановке трамвая у Адмиралтейства.

– Куда мы идем? – спросила Зина, когда они вышли на Среднем проспекте возле трамвайного парка.

– Нам на двадцать первую линию.

– Чего мы там забыли?

– В доме номер два жили Глебовы.

– Прямо в горном институте, что ли?

– Зиночка, умоляю тебя, все расспросы потом, ладно?

Послушная Зина кивнула.

Дверь во флигель для преподавателей и служащих была открыта. Нюрка сочла это добрым знаком и, проскользнув внутрь, втащила за собой упирающуюся Зину.

Никакого служки или сторожа внутри не обнаружилось. Оглядевшись, Нюрка подошла к первой двери и постучала.

– Кого вам? – послышалось через мгновение.

Хозяин под дверью, что ли, караулил?

– Мы Глебовых ищем.

– Тю!

Дверь распахнулась, и на пороге появился тщедушный – в чем только