Дело бродяжки-девственницы - Эрл Стенли Гарднер

– А кто?

– Подозрение падает только на двоих. В комнате была ВероникаДэйл, и туда же заходила Лоррейн Феррел. Надо сказать, что у Вероники былобольше возможностей незаметно оставить их.

– Значит, кто-то из них, и, скорее всего, миссис Феррел, –сказал Дрейк.

– Миссис Феррел, – продолжал Мейсон, – сначала заявила, чтожаждет повидаться со мной, но потом вдруг изменила намерение. Возможно, онахотела признаться мне, что была в доме, когда произошло убийство, но потом,видимо, передумала. Но все равно это ее заявление, что она якобы видела машинусвоего мужа в городе, после того как тот уже уехал, – чистейшая ерунда. Оназнала, что Феррел купил загородный дом. Она серьезно поссорилась с ним. Ихотела, чтобы Эддисон выследил ее мужа, узнал, что тот делает, и сообщил ей.Таким образом, Эддисон становится свидетелем в ее пользу. Это одна из причин,почему она не сказала ему, что была в том доме в ночь убийства. Другая состоитв том, что она слышала выстрелы. Вспомни, как это происходило по времени: онадолжна была встретить другую машину, когда отъезжала от загородного дома. Тогдавполне логично предположить, что, увидев машину, она остановила свою, вышла иприслушалась, может быть, даже вернулась назад к дому. Все равно в любом случаеона хотела иметь Эддисона на своей стороне. Потому-то она позвонила ему исказала, будто видела в городе автомобиль мужа. Вот так, Пол. Плюс ко всемусказанному Делла утверждает, что миссис Феррел влюблена в Джона Эддисона.

– Да, она влюблена в него, – подала голос Делла Стрит. – Япомню, какие у нее были глаза, когда она говорила о нем, какое выражение былона ее лице, ее интонации, когда она произносила его имя.

– Что же, может быть, и так, – сказал Дрейк и обратился кМейсону: – Все равно получается, что она и сама влипла, и Эддисона впутала.

– Да, – согласился Мейсон.

– Но что же за встреча намечалась в доме? – спросил Дрейк.

– А ты не видишь некоторой странности в том, что мистерФеррел вообще решил отправиться на рыбалку?

– Нет… Подожди, Перри… Кажется, понял. Рыбалка, вот оно что!Боже! Но в это же время никто не ловит форель!

– Никто! – подтвердил Мейсон. – Более того, – продолжалМейсон, – отпуск он взял на две недели. Через две недели он обязательно долженбыл вернуться.

– Почему?

– Чтобы участвовать в ежегодном собрании акционеров, –объяснила Дрейку Делла Стрит.

Мейсон кивнул и продолжал:

– Еще один интересный факт. Я звонил в универмаг и пыталсясвязаться с начальницей отдела кадров Миртл Нортрап – она же казначей компании.И что же? Я узнал, что она тоже направилась в отпуск.

– Ну и дела! – ахнул Дрейк.

– Феррел и Эддисон ненавидели друг друга. У каждого из нихбыла равная доля акций. Часть акций была распределена среди преданных компаниислужащих; эти служащие обычно держали нейтралитет, не поддерживая ни одну изсторон. Вообще, политика обоих партнеров сводилась к тому, чтобы отстранитьакционеров от дел корпорации. Директора сами справлялись с этой задачей,единственным человеком, кто, помимо них, принимал участие в обсуждении дел,была Миртл Нортрап. Другие акционеры просто получали свои дивиденды.

– И что же из этого следует? – спросил Дрейк.

– Не знаю, я просто хочу привлечь твое внимание к этимфактам, – сказал Мейсон. – Но среди всех этих людей есть один человек, которыйвыдает себя не за того, кем является на самом деле.

– Кто же это?

– Женщина, которая приходила ко мне и назвалась матерьюВероники Дэйл.

– Кто же она, по-твоему, есть на самом деле?

– Чтобы ответить на этот вопрос, Пол, нужно задуматься надтем, откуда она могла знать все, что касалось Вероники.

– А именно?

– Она знала, что мать Вероники зовут Лаура Мэй Дэйл, знала,что та содержит ресторанчик в городе вблизи Индианаполиса. Но точный возрастВероники она не знала. Она знала также, что Вероника получила работу вунивермаге. Почему и откуда она знала все это, но ошиблась в возрасте Вероники?

– Не знаю, – признался Дрейк.

– Со слов самой Вероники, – сказала Делла Стрит.

Мейсон кивнул.

Некоторое время он молчал, пытаясь связать воединоизложенные факты.

Молчание нарушила Делла Стрит:

– Но зачем эта женщина со своей выдуманной историейприходила к вам? Неужели она не понимала, что эта ложь скоро все равнораскроется? Она должна была знать, что делает.

– Да, вот это вопрос. А какой ответ можно было бы предложитьна него? – сказал Мейсон.

– Не знаю, может быть, она действительно связана с ЭрикомХенселом?

– Задавая этот вопрос на суде, – сказал Мейсон, – явнимательно следил за его лицом. По выражению лица Хенсела узнаешь больше, чемпо его словам. Когда я задал ему этот вопрос о мнимой матери Вероники, он явноиспугался. Но почему? Что еще что-нибудь выплывет наружу. Прошлое-то у негобогатое.

В разговор вмешался Дрэйк:

– Ясно одно. Хенсел и Вероника работали на пару. Проверкасписка номеров показала, что из сорока водителей машин практически все внеслидевице немалый куш, но двое из них, очутившись в щекотливом положении,подверглись еще и шантажу и платили Хенселу.

– И чтобы подстроить подобную же ситуацию, Вероника в туночь сама напросилась на арест, – добавил Мейсон.

– А потом появилась ее якобы мамаша, – продолжал Дрейк. –Появление мамаши – часть схемы шантажа.

– Зачем она вообще была нужна им? – спросил Мейсон.

– Ну как же, Перри! Мамаша должна была выразить праведноенегодование по поводу очернительства доброго имени своей дочери и наконецпотребовала бы денежную компенсацию.

– Но все же в данном случае никакой необходимости впоявлении мамаши у них не было, – возразил Мейсон. – И до этого она ни в одномделе не фигурировала. Вероника просто голосовала, к ней проявляли отеческуюзаботу, а потом появлялся Хенсел и грозил газетными сплетнями. По сути дела,эти люди вели себя по отношению к Веронике так, что присутствие разгневанноймамаши совсем не требовалось. Да и чем она могла им помочь? Нет, Хенсел прав, вэтом деле вполне достаточно двоих.

– И что из этого следует, Перри?

– То, что эта женщина пришла ко мне по своей доброй воле.

– Естественно.

– А чтобы ответить на вопрос, зачем она приходила, нужноподумать о том, что она от этого визита получила, – сказал Мейсон.