Свои продают дороже - Ольга Некрасова

Для ведения активной важной игры требуются свои люди в ставке противника.

Свои люди могут быть как внедрены (возможно, после предварительной вербовки) в нужную группу, так и завербованы из ее членов.

Р. РОНИН. Своя разведка

Есаул. Днем раньше. 25 ноября

Ресторанчик «Последний дюйм» на тридцать втором километре Краснохолмского шоссе пользовался репутацией самого спокойного заведения в округе. Обилие иномарок на стоянке указывало на то, что это и недешевое заведение, поэтому шоферы-дальнобойщики и садовоогородная братия на «Москвичах» и «Жигулях» проскакивали мимо «Последнего дюйма», не останавливаясь.

А тех, кого не отпугивала дороговизна, ждали молниеносное обслуживание, отличная кухня и не вполне осознанная нервотрепка.

Утолив первый голод и оглядевшись, случайный клиент замечал, что компании за соседними столиками как будто подобраны специально: два-три молодых «быка»-телохранителя, хозяин среднего возраста, часто с болезненными отеками под глазами, иногда женщины, которые нетвердо знали имена кавалеров и быстро напивались. Такое единообразие смутно беспокоило чужака, к тому же телохранители контролировали каждое его движение, а есть под взглядами десятка пар глаз — не самое большое удовольствие. Перекидав в себя содержимое тарелок, клиент спешил расплатиться и уйти.

Едва ли он догадывался, что избежал, может быть, самой большой опасности в своей жизни. «Последний дюйм» был нейтральной территорией, где собирались для переговоров и увеселений авторитеты сразу нескольких преступных группировок. Обычной ресторанной уголовщины там не приключалось, поскольку свято чтился закон: волк у своего логова не охотится. Однако, например, залетного коммерсанта, заряжавшего фотоаппарат и сверкнувшего вспышкой в каком-то не том направлении, на всякий случай зарыли вместе с машиной в песчаном карьере.

В тот же день и примерно в то же время, когда Татьяна, веря и не веря, вела телефонные переговоры с ведуньей, в «Последнем дюйме» сидели двое мужчин, мелькнувших в ее жизни ненадолго и запомнившихся навсегда.

Подстреленный Змеем громила мял в руке теннисный мячик, разрабатывая раненую руку, а его хозяин Есаул что-то увлеченно писал на бумажной салфетке. Если бы кто-то из многочисленных поклонников сочинителя Кадышева заглянул ему через плечо, он решил бы, что встретил еще одного читателя-фаната: сверяясь с пометками в записной книжке. Есаул выписывал названия и тиражи книг о Морском Змее.

Обед еще не заказывали. Ждали наводчицу.

— Двенадцать романов, — закончил свои подсчеты Есаул, — средний тираж берем два миллиона, оптовая цена за мягкую обложку — рублей десять, за переплет — пятнадцать, в среднем возьмем двенадцать. Двенадцать романов на два и еще раз на двенадцать — двести восемьдесят восемь миллионов «деревянных», из которых он имеет процентов двадцать. Итого наш старичок стоит, около двух миллионов.

— Квартира, и не самая лучшая, — по-своему определил, цену Змея громила, пропустив утомительную математику мимо ушей. — А мы вокруг него ходим, считай, два месяца. Подкараулить его и морду набить, как ветерану-льгртнику. Молодого я бы убил.

Есаул терпеливо выслушал подельника и уточнил:

— Два миллиона долларов, Пузо ты мое недогадливое.

— Брюхо, — мрачно поправил громила. — Мое погоняло не Пузо, а Брюхо.

— Извини. Конечно, Брюхо, — серьезно сказал Есаул.

Он привык к тому, что с уголовниками никогда не знаешь, какое слово покажется им обидным. Может, переиначивание клички считается на зоне оскорблением, а может, Брюхо просто капризничает.

— Но два миллиона баксов — это по нынешнему курсу, а ведь процентов восемьдесят он заработал до кризиса. Миллионов шесть-семь у него имеется, — продолжал Есаул, не подозревая, что ошибается по всем пунктам. Тиражи у Змея были чуть больше, платил ему Сохадзе вдвое меньше (и считалось, что десять процентов это очень хорошо), к тому же часть допечаток не проводилась по документам, чтобы не платить налоги. Если Змей, знавший эту кухню, начинал угрожать, что перейдет в другое издательство, Сохадзе выдавал ему пачечку наличными, но в целом безбожно обманывал его на этих неучтенных тиражах. Словом, сильно Есаул завысил литературные доходы Змея. Однако в самое ближайшее время он собирался получить точную цифру.

— Не напивайся, — предупредил он Брюхо, с завистью смотревшего на соседние столики. — Завтра возьмешь «Харлей», поедешь к школе. С пацаном-то познакомился?