Все матери ненавидят меня - Сара Харман

Ну, в том самом, который я сожгла в раковине.

32

Шепердс-Буш

Среда, 10:02

На следующее утро мы с Диланом оба опаздываем. Я-то ладно. А вот Дилан обычно просыпается с первыми лучами, как живой будильник.

– Еще пять минут, – хнычет сын, когда я срываю с него одеяло.

Я разрешаю, и мы не успеваем. Причем заметно. Ворота закрыты; мне приходится жать на звонок, а потом подписывать объяснительную у секретаря школы, пока из пор еще сочится саке. Хоуп и Фарзана стоят в коридоре и беседуют с Верити Паркер, администратором. На Хоуп то же кремовое кашемировое пальто, как у Клео прошлым вечером, только чистое и делает Хоуп похожей на гусеницу, застрявшую в коконе.

Хочу незаметно проскользнуть, но Верити спешит ко мне – видимо, не понимает: я в местный клуб мамочек не вхожу. Наверное, для нее мы все на одно лицо.

– Отличные новости! Одобрили!

Прислоняюсь к увешанной картинами стене и пытаюсь сообразить, о чем речь.

– БЗВ состоится! – сияет Верити, словно это ее рук дело. – Ролло поддержал идею: вечер организуем для сбора средств в память об Алфи.

Перед глазами мелькает образ Клео в пижаме.

– А Клео? Я думала…

– Ты слышала, они разводятся? – перебивает Фарзана, не отрываясь от телефона. – Бедненькая, ну и кошмар!

– Точно! – присоединяется Хоуп, не желая отставать. – Его новой пассии двадцать пять, представляете?!

Я втайне закипаю.

– Может, надо проведать Клео? Раз мы так ужасно волнуемся?

Хоуп косится на Верити.

– Ой, Флоренс, – тянет она на австралийский манер. – Это не очень уместно. Как выяснилось, она пригрозила школе судебным иском.

Ее слова повисают над офисом темным облаком. Пробормотав какое-то извинение, поскорее ухожу от них и шагаю прочь из школы.

Остаток дня я изо всех сил стараюсь не думать о Клео. Лучше займусь Диланом. Помогу начать с чистого листа. Может, поговорю с Уиллом насчет новой школы. В Сент-Анджелесе приставали к ученику, а теперь еще и ребенок пропал. Если уж этого мало, чтобы покончить со старой традицией… Хотя забирать Дилана посреди учебного года – подозрительно. Наверное, разумнее все оставить как есть.

Остаток дня проходит в тумане дремоты и «Акул недвижимости». В одном сне Клео тонет в моей ванне, а я раз за разом пытаюсь привести ее в сознание пощечинами, хотя знаю – она мертва.

В тот вечер я готовлю любимый ужин Дилана: веганские рыбные палочки с горошком. Он садится за стол и одобрительно кивает, глядя на тарелку.

– Как прошел день? – осторожно спрашиваю я. По тонкому льду хожу.

– Нормально, – бурчит Дилан и тянется за кетчупом, ненароком задевая стакан с овсяным молоком. Оно разливается по столу и капает на пол.

– Вытрешь? – я показываю на лужицу.

Он даже не шевелится.

– Дилан!

Сын смотрит на меня не мигая, словно запоминает черты для будущего фоторобота.

– Сама вытри.

– Дилан! – я хватаю губку с раковины. – Да что с тобой?

Молчит.

– Тебя что-то тревожит? Ты всегда можешь со мной поговорить!

Он гоняет вилкой горошек по тарелке.

– Можно выйти из-за стола?

Я киваю, и Дилан убегает к себе, не доев. Протираю глаза: вдруг почудилось? Кажется, он аккуратно разложил горошины в форме огромной зеленой буквы «А».

Стискиваю зубы и выбрасываю горох в ведерко для компоста. Зря я с Диланом так строго. Неделя выдалась адская. Наверное, нелегко возвращаться в школу, сидеть за пустой партой и думать о пропавшем однокласснике. Разумеется, это нормальное поведение при таком стрессе.

Волноваться не о чем.

Дилан отправляется спать, а я плюхаюсь на диван и включаю телевизор. Заставляю себя смотреть, но не могу выбросить из головы Клео. Где она сейчас? Все еще бродит по улицам в пижаме? Тупая боль в животе усиливается, когда я вспоминаю, какой она выглядела прошлой ночью. Беспомощной. А если ее собьет машина? С другой стороны, мне-то какое дело? Мы с Клео Рисби не подруги. Виноват, определенно, мистер Секстон. Если уж на то пошло, мое обвинение лишь ускорило следствие. Так почему меня мучает ужасная, неописуемая вина?

Захожу в «инсту» и смотрю на фото Брук из медового месяца, роспись ногтей в салоне, в который я никогда не ходила; на коктейль в руке Иэна.

Ой, была не была. Ставлю Иэну «лайк».

Тут же приходит сообщение:

Не спишь?

Ага. Телевизор смотрю, скучно до слез.

Отель «Уайт-Сити». 9 этаж. Встретимся у бара?

Заманчиво. Более чем заманчиво. Как раз не помешает выпить и немного отвлечься. И Адам дома. Может присмотреть за Диланом.

ОК, – отвечаю я. – Почему бы и нет?

Прокрадываюсь в комнату Дилана – в последний раз проверить, как он там. Сын тихо и безмятежно посапывает под пуховым одеялом с космонавтами. Я быстренько провожу помадой по губам, а потом сразу стираю. Пусть Иэн не думает, что я лезла из кожи вон.

Иэн склонился над мраморной стойкой и увлеченно беседует с барменом. Не самая удобная поза, но он как-то умудряется выглядеть естественно и непринужденно.

– Фло-оренс, – тянет Иэн. – Пришла извиниться, полагаю?

Вдыхаю густой аромат его одеколона. Очень приятный запах. Иэн отодвигает для меня барный стул.

– За что извиниться? – я устраиваюсь на мягком бархате.

– Эту сволочь арестовали. Не чувствуешь себя виноватой? Ну, за то, что подозревала меня?

Бородатый бармен с колечком в брови смешивает напитки. На костяшках правой руки у него татуировка в виде игральных костей, которые перекатываются, когда он взбалтывает коктейль.

Иэн кивает бармену.

– Что сегодня пьем, Рикки?

Рикки оценивающе меня оглядывает.

– Типаж «негрони».

– О, отличная идея, – с улыбкой отвечает Иэн. – «Свежий, но с характером». Да, соглашусь.

– Чего? – недоумеваю я.

– У Рикки есть дар. Он умеет подобрать напиток под образ и характер. «Негрони», между прочим, классика. Последняя девушка, которую я привел… – Иэн морщится и понижает голос до заговорщического шепота, – оказалась «мохито». Печально.

– Значит, это вроде гороскопа?

– Скорее, теста на тип личности.

– Ладно. Тогда «негрони».

Рикки улыбается и ставит перед нами два высоких хрустальных бокала. Иэн как бы невзначай кладет руку мне на бедро.

– Рад тебя видеть.

У меня кровь закипает.

– М-м-м, я тебя тоже.

Рикки наполняет наши бокалы кроваво-красной жидкостью и украшает каждый долькой апельсина. Иэн поднимает бокал.

– За что пьем?

– За Алфи? – машинально отвечаю я.

Лицо Иэна вытягивается, и он убирает руку с моего бедра. Чары рассеяны.

– За Алфи, – серьезно провозглашает он, и мы чокаемся бокалами.

– Я видела Клео прошлым вечером. На ночном автобусе.

– Клео, будущую бывшую моего отца? На автобусе? – он