Все матери ненавидят меня - Сара Харман

– Да, вид у нее был не очень. Она… не в себе. Печально, честно говоря.

– Погляди-ка! Адвокат дьявола, – Иэн щелкает языком и сворачивает бумажную салфетку. – А тебе-то что?

– Ничего. Просто… мать потеряла ребенка. И мужа, – голос мой против воли становится выше, отчаяннее, пронзительнее. – Она совсем одна, бродит по городу в пижаме и показывает рисунки своего пропавшего сына. Ей надо помочь, тебе не кажется?

Иэн ставит бокал.

– Слушай. Ты молодец, что хочешь помочь, но я всего лишь «незаконнорожденный» сын. Клео первая бы тебе сказала: я не член их семьи. И уж точно не наследник богатства Рисби. Она бы не хотела, чтобы я вмешивался. А к разводу уже давно дело шло. Задолго до того, как Алфи… ну, сама понимаешь. Все мосты сожжены.

«Наследник». Ну и медленно до меня доходило!

– Стой. Ты об этом говорил в письме? Ну, о котором рассказывал в клубе? Которое послал по совету адвоката? Ты попросил отца указать тебя в завещании? Раз уж он все равно разводился и кое-что переписывал.

Иэн морщит нос.

– Правда рассказывал? Не припомню.

Он ерзает на стуле и складывает бумажную салфетку в целый самолетик.

– Но вообще, да. Поверенный тети Хелен сказал: надо сначала вежливо попросить, дальше посмотрим. Клео, конечно, не согласилась. Очевидно, хотела передать своему драгоценному Алфи все сорок восемь миллионов.

Тетя Хелен. Имя вонзается мне в ухо, как коготь. Дженни права, мисс Шульц что-то скрывала. Надо было давным-давно ее расспросить.

– Хелен – то есть Хелен Шульц? Она твоя тетя?

Рикки ставит перед нами тарелку с оливками. Все они крупные, как инжир. Иэн отправляет штучку в рот.

– Ага. Больше чем тетя. В сущности, после смерти мамы она меня вырастила.

Сердце бешено колотится. Комната плывет перед глазами.

– Подожди. Если Алфи нет и Ролло разведется с Клео… остаешься только ты. Единственный наследник.

Иэн недоверчиво на меня смотрит и трясет головой.

– Вау! Серьезно? Думаешь…

Твою мать!

– Нет, я не…

– Ты в курсе, что подозреваемого арестовали? – Иэн встает и засовывает руки в карманы. – А я-то думал… ты… Был другого о тебе мнения. Ошибся, – он печально качает головой и кивает Рикки. – На мой счет, ладно?

Лицо у меня горит со стыда.

– Иэн, стой…

Хочу окликнуть его, попросить вернуться, но не могу подобрать слов. Гляжу, как он уходит, и в груди будто проворачивают нож. Почему я такая дура? Я всего лишь пыталась помочь Клео. О которой, по непонятной причине, постоянно думаю. А вместо этого походя обвинила Иэна в страшном преступлении.

В ушах звенит очередное поучение сестры: «Не всякую мысль стоит высказывать вслух».

Бармен Рикки появляется со свежим коктейлем (я не просила) и ставит передо мной на поднос.

– Убежал, – заключает он, глядя в сторону лифта.

– Да, – печально вздыхаю я. – Мое обаяние, ничего не поделать.

Рикки призывно поднимает бровь.

– Знаешь, моя смена заканчивается через полчаса. Если одиноко…

Хм. Может, станет лучше, хотя бы на минуту? Рикки выжидающе на меня смотрит, и тут начинает звонить телефон. Номер с кодом двести тринадцать. Сердце пускается в пляс. Эллиот!

– Здесь по телефону говорить запрещено, – извиняющимся тоном предупреждает Рикки. – Внизу есть телефонная будка.

– Ничего.

Собираюсь домой. Перезвоню, как доеду. Так даже лучше. Пусть думает, что я человек занятой. Нельзя показывать, до чего не терпится.

Звонок прекращается. 1 голосовое сообщение.

Бросаю последний взгляд на Рикки.

– Спасибо, мне пора. Утром на работу.

33

Шепердс-Буш

Среда, 23:13

Проверяю, как там Дилан, наливаю себе воды и сажусь с телефоном на диван. Надо послушать голосовое Эллиота и перезвонить, но голова раскалывается от «негрони», разочарования Иэна и необходимости следить за всем сразу. Опускаюсь на подушку и стараюсь думать об альбомах, чартах и возвращении. Своем возвращении.

Голосовое Эллиота длинное, две с половиной минуты. Тон у него такой бодрый и беззаботный – поначалу думаю, что неправильно поняла. Как только голосовое заканчивается, я проигрываю запись заново, на всякий случай. Просто чтобы убедиться. Нет, все верно. Горю от жгучего стыда. Естественно, он тебе не предлагает вернуться к музыке, идиотка! Швыряю телефон через всю комнату и ползу в спальню, слишком уставшая для слез. Хочу уснуть и ни о чем не думать.

Вскоре просыпаюсь от звука шагов, негромких и осторожных. Будто кто-то старается не шуметь. Резко сажусь в постели с колотящимся сердцем.

Кто-то ворвался в дом!

Срываю маску для сна и бегу по темному коридору к комнате Дилана. Его кровать пуста. К горлу подступает тошнота, голова идет кругом.

– Дилан! Дилан!

Тишина.

Мчусь на кухню. Пусто. Дверца холодильника открыта. По привычке тянусь ее закрыть, а когда оборачиваюсь, вижу за спиной Дилана, уже одетого в пальто и кроссовки.

– Дилан! Господи, напугал. Думала, кто-то…

– Успокойся, мам. Я попить пришел.

Бросаю взгляд на часы.

– В два ночи?

Он пожимает плечами.

– Пить хотел.

Подхожу к входной двери. Засов на месте. Резко вдыхаю через нос, чтобы успокоилось сердце.

– Угомонись, мам, – повторяет Дилан. – Ну правда.

Изучаю его лицо. Он просто пришел за водой. Я параноик.

И только когда я возвращаюсь в постель, меня вдруг осеняет: а почему он посреди ночи в ботинках?

34

Шепердс-Буш

Четверг, 07:20

В четверг просыпаюсь полная решимости начать с чистого листа. Плевать на Эллиота. На Иэна тоже. И на изворотливую лгунью мисс Шульц. Может, на меня нельзя положиться в работе и меня невозможно любить, зато моему сыну ничего не грозит. Пора оставить тревоги позади и заботиться о Дилане. Его поведение в последнее время – явный крик о помощи. А значит, я помогу. И неважно, что Иэн меня ненавидит, я никогда больше не стану певицей, а мисс Шульц нас откровенно надула. Дилан важнее всего.

Он ест мюсли с овсяным молоком и играет в «Майнкрафт».

– Хорошо спал?

– Ага.

– Чем займешься у папы на выходных?

– Видеоиграми.

– А как же друзья? – тревожусь я. – Кто-нибудь там тебе нравится?

– Нет, – хмуро отвечает сын и устремляет на меня умоляющий взгляд. – Мам, можно заскочить к мистеру Фостеру после школы? Я недолго! Грете нужны сверчки…

– Дилан, перестань! Я куплю тебе сверчков, ладно? Хватит с ним общаться. Найди друзей среди ровесников.

– Я никому не нравлюсь.

– Неправда! Ты бы им понравился, если бы немного открылся. Нужно только чуточку постараться.

Дилан закатывает глаза. Надеюсь, он не обвиняет меня в вопиющем лицемерии: уж кому бы молчать, так это женщине, у которой почти нет друзей!

Долбаный мистер Фостер.

Высаживаю Дилана у