Печальный кипарис - Агата Кристи

Сэр Эдвин вздохнул.

– И вас не встревожила пропажа морфина?

– Меня? Да нет.

– Значит, вас совершенно не смутил тот факт, что пропалабольшая доза смертельно опасного лекарства?

– Я ведь не думала, что его кто-то взял!

– Понятно. Вы просто в тот момент не могли вспомнить, что выс ним сделали?

– Ничего подобного. Морфин был в моем чемоданчике.

– Двадцать таблеток по полграна, то есть десять гранморфина! Этого достаточно, чтобы умертвить нескольких людей, не так ли?

– Да.

– А вас это не встревожило… Вы ведь даже не заявили опропаже?

– Я думала, что он найдется.

– Обращаю ваше внимание на то, что, если морфин у васдействительно пропал, вы были обязаны официально заявить о пропаже.Ответственные леди поступают именно так.

Сестра Хопкинс, лицо которой раскраснелось еще сильнее, сказала:

– Ну а я этого не сделала!

– Преступная небрежность! Вы, по-видимому, не понимаете, чтомедсестра обязана быть предельно аккуратной. И часто вам приходилось терятьопасные лекарства?

– Прежде этого никогда не случалось.

Допрос продолжался еще несколько минут. Для такого мастерасвоего дела, как сэр Эдвин, сестра Хопкинс – суетящаяся, с раскрасневшимсялицом, то и дело противоречащая сама себе – была легкой добычей.

– Это верно, что в четверг, шестого июля, покойная МэриДжерард написала завещание?

– Да.

– Почему она это сделала?

– Видимо, ей показалось, что это необходимо. И видите, как вводу глядела.

– Вы уверены, что за этим поступком не скрывалосьподавленное состояние или неуверенность в будущем?

– Чушь!

– Однако то, что она вдруг решила написать завещание,свидетельствует о том, что она размышляла о смерти.

– Ничего подобного. Просто она считала, что это необходимосделать.

– Взгляните. Это то самое завещание? Подписано Мэри Джерарди свидетелями – Эмили Биггс и Роджером Уэйдом, приказчиками из магазина готовойодежды. Покойная завещала все свое имущество Мэри Райли, сестре Элизы Райли?

– Совершенно верно.

Завещание было передано присяжным заседателям.

– Как вы думаете, имела Мэри Джерард какую-нибудьсобственность, которую могла бы оставить по завещанию?

– В то время у нее ничего не было.

– Но вскоре она собиралась что-то получить?

– Да.

– Вы подтверждаете тот факт, что мисс Элинор Карлайлпередала Мэри значительную денежную сумму – две тысячи фунтов?

– Да.

– Мисс Карлайл не была обязана это делать? Это объяснялосьлишь ее великодушным порывом?

– Да, она поступила так по доброй воле.

– Но ведь если бы она ненавидела Мэри, о чем тутнеоднократно высказывались предположения, она не стала бы добровольнопередавать ей столь крупную сумму денег?

– Возможно, и так.

– Что вы имеете в виду, отвечая таким образом?

– Ничего.

– Вот именно. А теперь такой вопрос: слышали ли выкакие-нибудь сплетни о Мэри Джерард и мистере Родерике Уэлмане?

– Он был влюблен в нее.

– У вас есть тому доказательства?

– Я просто знала об этом, вот и все.

– О, вы просто знали об этом! Боюсь, что это звучит не оченьубедительно для присяжных заседателей. Вы как-то сказали, что Мэри не хотелаиметь с ним дела, потому что он был помолвлен с миссис Элинор, и что то жесамое она повторила ему в Лондоне?

– Мэри сама мне об этом рассказала.

Перекрестный допрос продолжил сэр Самьюэл Эттенбери:

– В тот момент, когда Мэри Джерард обсуждала с вамиформулировку завещания, заглядывала ли в окно обвиняемая?

– Да, заглядывала.

– Что она сказала?

– Она сказала: «Так ты пишешь завещание, Мэри? Это смешно!»И стала хохотать. Хохотала и хохотала. И по-моему, – не преминула добавитьсвидетельница, – именно в тот момент ей в голову пришла мысль об убийстве. Отом, чтобы избавиться от Мэри! Да, именно с этой минуты она стала лелеять всвоем сердце убийство!

– Извольте отвечать на вопросы, которые вам задают, – резкопроговорил судья. – Последнюю часть ответа следует вычеркнуть.

«Вот удивительно! – подумала Элинор. – Как только кто-нибудьговорит правду, они это вычеркивают…» Она еле сдерживала истерический хохот.