Кавалькада - Уолтер Саттертуэйт

— Во-первых, — начал я, — говорил ли вам господин Ганфштенгль о капитане Рёме? О том, чтобы отстранить его от расследования дела о покушении в парке?

— Да, говорил. И фюрер — господин Гитлер — полностью с вами согласен. Он знает, что вам нужно разрешение, чтобы провести собственное расследование и чтобы вам никто не мешал. Он беседовал с капитаном Рёмом, и капитан отступит.

— Хорошо.

— Кстати, — заметил Гесс, — фюрер просил меня передать вам свое глубокое сожаление в связи с тем, что не сможет встретиться с вами в настоящее время. Ему бы очень хотелось с вами побеседовать, с вами обоими. Но, к сожалению, как раз сейчас у него уйма неотложных политических дел. Он надеется, что вы отнесетесь к этому с пониманием.

— Конечно. Во-вторых…

— Однако он хотел бы пригласить вас на свое воскресное выступление. Оно состоится в «Бюргербройкеллере» в половине седьмого вечера. Фюрер хочет, чтобы вы были его почетными гостями, чтобы вы были к шести, а потом с ним поужинали.

— Нас это устраивает, — сказал я. — Будем ждать с нетерпением. Он понимает, что нам необходимо обсудить события в Берлине?

— Да, разумеется.

— Вот еще что, — сказал я. — Пуци передал вам вашу просьбу никому не говорить, что мы здесь остановились? В этой гостинице?

— Да. Даже фюреру нельзя, сказал он. Очень настаивал. Он обещал, что вы сами все объясните. — И Гесс поднял густые брови в ожидании объяснения.

Я спросил:

— Пуци рассказывал вам, что после встречи с капитаном Рёмом на нас пытались напасть какие-то молодчики?

— Да. И я говорил об этом с капитаном Рёмом. Конечно, это были коммунисты. Они ополчились против партии и фюрера. Не сомневаюсь, вы с мисс Тернер докажете, что именно они повинны в том трусливом покушении в Тиргартене.

— Ну да. Но тут важно другое: кто бы это ни был, они, похоже, шли за нами от гостиницы «Адлон». Они с самого начала знали, как выйти на нас. И вчера, в Байрейте, их было еще больше.

— Они следили за вами от Берлина? — Гесс взглянул на мисс Тернер, потом снова на меня.

— Нет, — ответил я. — Они знали, что мы будем там. И сегодня пытались сесть на наш поезд.

— Но вы от них улизнули, так?

— Да, — сказал я. — Улизнули.

— Хорошо. Отлично. — Он нахмурился. — И вы считаете, секретность нарушена. Я к подобным вещам отношусь очень серьезно.

— Я знаю, вы поддерживали связь с господином Ганфштенглем. А еще с кем-нибудь вы говорили о нас?

— Только с фюрером. Естественно, он следит за вашими передвижениями с большим интересом.

— И больше ни с кем?

— Ни с кем, уверяю вас.

— А как насчет встречи в Тиргартене? Вы перед тем говорили кому-нибудь о ней?

— Нет. Точно никому.

— Вы делаете какие-нибудь пометки, записи ведете?

— Да, но я держу все в сейфе у себя в кабинете.

— У кого еще есть ключ?

— Ключ всего один. Я постоянно ношу его с собой.

— А ваш телефон? — настаивал я. — Может, он прослушивается?

Гесс снова нахмурился.

— Прослушивается?

— Сейчас можно запросто подключиться к любой телефонной линии и слушать все разговоры.

— Да, да. Во время войны англичане таким образом прослушивали наши фронтовые линии. Но для этого кто-то должен постоянно сидеть и слушать.

— Нет, — сказал я. — Достаточно подсоединить к линии записывающее устройство, оно включается только во время разговора.

— Ловко. — Он покачал головой. — Чертовски ловко. И вы полагаете, красные установили у меня такое подслушивающее устройство?

— Я полагаю, кто-то вполне мог это сделать.

— Чертовски ловко. И что вы посоветуете?

— Советую проверить линию.

Он кивнул.

— Завтра же утром займусь. Первым делом.

— А еще советую больше не обсуждать наше общее дело по телефону. Ни с кем. Даже если с линией все будет в порядке.

— Но как же тогда мне с вами связываться?

— Я бы не стал поддерживать связь через господина Ганфштенгля.

— Ну, раз уж вы здесь, думаю, нам лучше установить с вами непосредственную связь. Господин Ганфштенгль, естественно, будет в вашем распоряжении, если вам потребуется его помощь. В смысле перевода и так далее. — Гесс повернулся к мисс Тернер и улыбнулся. — Тем более что вы, мисс Тернер, как я понял, бегло говорите по-немецки.

— Не так чтоб уж очень, — улыбнулась она.

— Уверяю вас, вы скромничаете, как и все англичане. — Гесс снова обратился ко мне. — Так как же вы предлагаете нам связываться впредь?

— Может, в каком-нибудь надежном месте? В баре или ресторане? Там, где многолюдно и суетно?

— «Хофбройхаус». Слыхали?

— Нет.

— Там всегда много народу. Для наших целей в самый раз.

— Договорились. Если мне нужно будет с вами поговорить, я звоню, мы назначаем встречу. И там встречаемся.

— Отлично. Но тогда вам нужен номер моего телефона?

— Не помешал бы.

— Да, конечно. — Возможно, Гесс и был во многом хорош, вот только с юмором у него было неладно.

Он достал из бокового кармана пиджака ручку с блокнотом, вырвал листок, снял с ручки колпачок. И что-то черкнул на листке.

— Номер телефона моего кабинета. И еще домашний. — Он протянул мне листок.

— Спасибо. — Я извлек из кармана бумажник, положил туда листок и вынул список имен, который Пуци передал мне в «Адлоне». — Итак, — я протянул Гессу листок, — когда мне можно будет поговорить с этими людьми?

Гесс взглянул на листок, потом на меня.

— Вы понимаете, все эти люди — преданные партийцы?

— Да. И все равно мне надо с ними переговорить. Они знали, что господин Гитлер будет в Тиргартене.

— Ни один из них не способен предать фюрера.

— И все равно я должен с ними поговорить. Такая у меня работа.

— Ладно. Очень хорошо. — Он снова опустил глаза на список. — С капитаном Рёмом вы уже беседовали. И с господином Ганфштенглем, разумеется. Завтра я могу организовать вам встречу с господином Розенбергом и Эмилем Морисом. И с Фридрихом Нордструмом. И еще с Гуннаром Зонтагом, моим помощником.

— А с капитаном Герингом?

— Я увижусь с ним утром. Если он потом не успеет зайти ко мне в кабинет, вы сможете встретиться с ним завтра же в «Хофбройхаусе».

— Ладно.

— Отлично. Если вы позвоните мне утром в десять часов, я сообщу вам время. Еще что-нибудь?