Пропавшая невеста - Белла Эллис

– Я точно не знаю, ведь у меня в руках только отрывочные факты. – Энн разложила письма перед сестрой. – Но, по-моему, он то ли распродал всю свою землю, то ли проиграл, но держит все в тайне. Люди в деревне по-прежнему думают, что платят аренду Честеру и только от него зависит, будут они и дальше жить в своих домах или нет, но на самом деле его власть – сплошная видимость. Почти весь Арунтон принадлежит его кредиторам.

– Но тогда, – сказала Эмили, качаясь на стуле именно таким способом, который вызывал у Шарлотты наибольшее раздражение – на задних ножках, – у него нет мотива для убийства Элизабет, ни малейшего. Больше того, если она умирает, то он становится нищим… только откровенное безумие могло толкнуть его на убийство жены в таких обстоятельствах.

– Если он и безумен, то не настолько, чтобы забыть о необходимости скрывать от ее родственников правду об исчезновении, – сказала Энн, разглаживая еще один смятый листок. – Но и это еще не все, вот, как мне думается, ключ ко всей нашей истории – смятая обертка от посылки. Она адресована миссис Элизабет Честер, а почтовый штемпель на ней проставлен в тот самый день, когда было обнаружено исчезновение адресата.

Эмили протянула руку к лежавшему перед Энн большому листу смятой коричневой бумаги, оглядела его внимательно и покачала головой.

– И что в нем особенного? – Она взглянула на младшую сестру и невольно разозлилась, увидев наслаждение собственным открытием, которое было написано у той на лице.

– Не сердись, Майор, – сказала Энн и лукаво подмигнула. – Не твоя вина в том, что ты ничего не понимаешь. Я тоже считала эту бумажку бесполезной, пока не прочла письмо, которое отдала Шарлотте миссис Ханичерч, и не сопоставила одно с другим. Взгляни на почерк.

Шарлотта протянула Эмили письмо и приложила его к надписи на разорванном пакете. Было совершенно ясно, что четкие, ровные строчки обоих документов вывела одна и та же рука, которая, как уверяла миссис Ханичерч, принадлежала ее дочери.

– День перед исчезновением Элизабет провела в доме – она сказалась больной и заперлась у себя спальне – нам рассказывала об этом Мэтти, – вспомнила Шарлотта, хмуря брови. – А здесь у нас пакет, который она послала сама себе из… – Шарлотта близоруко прищурилась на штемпель, – Хебден Бриджа?

– А разве не может быть так, что письмо, которое она написала заранее, отвез в Хебден Бридж и отправил оттуда по почте кто-то третий? – возразила Эмили.

– Но зачем? – спросила Энн. – Вот чего я не представляю.

Эмили тоже не знала, что и думать: все связанное с этими двумя документами было как в тумане. И вдруг ее осенило.

– Ну конечно, – взволнованно выдохнула она. – Теперь я все поняла! Кто-то очень постарался все запутать, но я знаю правду или, по крайней мере, часть правды, а все благодаря нашему детективному расследованию.

– Что ты хочешь сказать, Эмили? – переспросила Шарлотта. Эмили выдержала долгую театральную паузу.

– Молодой человек, которого миссис Харди видела с Элизабет в лесу, – это вовсе не наш драгоценный мистер Уолтерс, – заявила Эмили, – но это ничего не объясняет. Если то был не Уолтерс, значит, кто-то другой, не менее загадочный. Может быть, тот, кто соблазнил пятнадцатилетнюю Элизабет? Связь с ним представлялась отцу девушки таким позором, что он придумал дочери роман, на его взгляд, менее скандальный… Значит, таинственный незнакомец – разгадка всей истории Элизабет. Он решил похитить ее, а вину за ее исчезновение возложить на самого очевидного подозреваемого. Понимаете? Это он инсценировал кровавое убийство, он подстроил все так, чтобы мы пришли на поляну в лесу, где недавно горел большой костер и где нашелся зуб и обугленная косточка. Перед нами не что иное, как декорация, иллюзия из дыма и зеркал, имеющая своей целью одно: выставить в качестве наиболее вероятного подозреваемого одного человека, Честера. Так что если это и преступление, то заключено оно вот в чем: под прикрытием разыгранной драмы Элизабет Честер увезли из дома и держат теперь где-то в другом месте. Возможно, она еще жива: по крайней мере, в день отправки обоих конвертов так, несомненно, и было.