Яд древней богини - Наталья Солнцева

- Куда ты? - с плохо скрытой неприязнью спросил Руднев у Ирины.

Она одевалась перед зеркалом.

- Этот подходит? - обернулась Ирина к мужу, прикладывая к блузке легкий шарфик василькового цвета.

- А с кем Антон останется?

Она вздохнула, положила шарфик на подставку зеркала.

- Не знаю… с тобой. Ты же не хочешь нанимать няньку?

- Я боюсь нанимать няньку, - делая акцент на слове «боюсь», поправил ее Гордей Иванович. - Ты же видишь, что происходит. При наших обстоятельствах пускать чужого человека в дом просто опасно!

- После смерти Екатерины Максимовны все прекратилось. Ой, прости! - спохватилась Ирина, увидев в зеркале отражение его лица. - Ну… пора смириться с неизбежным.

- Смириться?

- Моя мама умерла, когда я еще под стол пешком ходила. Жалко, горько, но что же делать, Гордей? Нельзя хоронить себя вместе с покойником!

- Ты мою маму так и при жизни называла - Екатерина Максимовна, - удрученно заметил Руднев. - Она не стала тебе родной.

- Я вообще забыла, как произносится слово «мама»… в этом нет злого умысла. Наши отношения со свекровью были достаточно теплыми. Не цепляйся к мелочам, ради бога!

В квартире работал кондиционер, и воздух был слишком холодным, тогда как за окнами сияло солнышко. В этом Рудневы расходились: Ирине нравилась прохлада, а Гордею Ивановичу - жара. Он чувствовал себя комфортно при температуре выше двадцати пяти градусов.

В спальню родителей, шлепая босыми ножками по паркету, вбежал Антон. Он залез на кровать, раскашлялся. У Гордея Ивановича екнуло сердце.

- Он что, простыл?

- Да нет вроде, - легкомысленно ответила Ирина. - Не поднимай панику!

- У меня горлышко першит, - смешно коверкая слова, заявил ребенок. - Кха-кха!

Он заметил, какой эффект произвел на отца его кашель, и пустился развивать интересную игру.

- Он кашляет! - с испугом воскликнул Руднев. - Надо вызвать врача! Звони немедленно. Или нет… я лучше сам отвезу его в больницу. Одень ребенка, Ира.

Она с недоумением уставилась на супруга.

- По-моему, это слишком, Гордей! Дети частенько кашляют… У Антоши немного болит горло от мороженого, которого он переел вчера на прогулке. Не стоит тащить его в больницу из-за ерунды.

- Здоровье единственного сына ты называешь ерундой? - взорвался Руднев. - Вспомни, где моя мать, которая тоже просто кашляла! Или ты намеренно закрываешь на это глаза, или… знаешь больше, чем стараешься показать. Сколько раз я просил тебя не включать этот чертов кондиционер! У нас в квартире, как в погребе! Мама постоянно мерзла, жаловалась, что у нее ноги леденеют. Но ты и слышать не хотела о коврах! Малыш тоже бегает босиком… У тебя замерзли ножки, сынуля?

- Замерзли! - охотно подтвердил Антон, забавляясь игрой. Он не понимал, что разговор родителей превращается в ссору.

- От ковров полно пыли, - возразила Ирина. - А ребенок пусть закаляется. Ему это только на пользу пойдет.

- Одевайся, Антон! - потребовал Гордей Иванович. - Поедем к врачу.

- Не хочу в больницу… - захныкал мальчик.

Ирина замечала, что муж последнее время не в себе, но не понимала, насколько далеко зашли его раздражение и страх.

- Оставь ребенка в покое, - решительно сказала она. - Ладно, я никуда не пойду, посижу сегодня с ним. Отправляйся в свой офис, Гордей, и выпей чего-нибудь. У тебя нервы расшатались.

Он едва сдержал готовое сорваться с языка ругательство, вздохнул глубоко. Что это с ним? Руднев хотел остановиться - и не мог.

- Как умерла твоя мать? - повернулся он к Ирине.

- Я уже говорила: разбилась на машине. Ты не веришь? Но это же глупо! И вообще, при чем тут моя мама? Ее давно нет в живых… Какая разница, отчего и как она умерла?

- Замолчи, - Руднев прижал пальцы к вискам. - Не лги мне. Я никогда тебя не спрашивал о… твоем прошлом. Может быть, настало время откровения?

Маленький Антон притих и только переводил глаза с одного родителя на другого.

- Что за намеки? - вспылила Ирина. - Я никогда не скрывала, кто я… ты все прекрасно знал.

- Видимо, не все.

- Ах, вот как! - она вскочила и вышла из комнаты.

Руднев постоял секунду, как в ступоре, и поспешил за ней. Жена стояла в кухне, у окна, по ее лицу текли слезы.

- Мне, наверное, стоит уйти от тебя, - сказала она безжизненным, потухшим голосом. - Я с самого начала понимала, чем все закончится. Сказок в жизни не бывает, на то они и сказки.

Руднев испугался, но не подал виду. Он решил непоколебимой твердостью, даже жестокостью образумить Ирину. Как глава семьи, он не может допустить, чтобы… чтобы…