Кинжал Клеопатры - Кэрол Лоуренс

Глава 39

Кеннет Фергюсон стоял у своего стола, уставившись на листок бумаги, который держал в руке. Он посмотрел на Элизабет, его лицо было серьезным.

– Осирис? Что за чушь?

– Он был египетским богом подземного мира.

– Откуда вы это знаете?

Она рассказала ему о книге, которую ей одолжил доктор Абернати, и о своей теории относительно смерти Салли.

– Получается, если мумия должна была символизировать Осириса, почему он не убил мужчину?

– Этот человек не заинтересован в убийстве мужчин.

Он поднял листок бумаги.

– Вы уверены, что это египетский символ воды?

Порывшись в своей сумочке, она достала набросок древнеегипетских символов, который нашла в книге, включая тот, что был на шее Салли.

Фергюсон с минуту изучал рисунок, прежде чем вернуть его ей.

– Откуда мы можем знать, что записка от человека или лиц, убивших Салли? Что, если она от самозванца? Возможно, кто-то хочет доставить нам лишние неприятности или просто ищет внимания?

– Только горстка людей видела символ у нее на шее. Фредди, я, коронер и его сотрудники, Виктор Новак.

Фергюсон нахмурился.

– Этот Виктор Новак – он служащий морга в Белвью?

– Да.

– У него хорошая репутация?

– Мне показалось, что да, но не могу сказать наверняка. Детектив-сержант О’Грейди, конечно, знает об этом. И детектив-инспектор Томас Бирнс – тоже.

Фергюсон схватил со стола окурок сигары и сунул его в рот.

– Продажный ублюдок! Он принадлежит Таммани-холлу, как и каждый полицейский в этом городе.

– Вы не намерены информировать его об этом развитии событий?

– С чего бы? Он настоял на том, чтобы мы сообщали ему, что нам можно печатать, а что – нет. Не вижу причин делиться с ним информацией.

– Разве это не помогло бы полиции найти преступника?

– Записка была адресована вам. Вы вольны поступать с ней как пожелаете. Что вы об этом думаете?

– В записке говорится о том, что следующая жертва будет найдена в водоеме или рядом с ним.

– Вряд ли это полезная информация. Манхэттен – это остров. Мы окружены водой.

– Не думаю, что она была отправлена с целью проинформировать нас. Я считаю, что это скорее насмешка.

Редактор протер глаза и опустился в свое рабочее кресло.

– Меня очень беспокоит, что эта записка была отправлена вам. Я боюсь, что вы в опасности.

Элизабет хранила молчание. Угроза, которой она боялась, таилась поблизости, но она знала, что лучше не говорить об этом.

– Не беспокойтесь обо мне.

Фергюсон вздохнул.

– Возможно, было бы лучше, если бы вы отошли от этого дела.

– Нет! Пожалуйста, умоляю вас, не надо.

– Я не хочу нести ответственность за то, что подвергну вас опасности.

– Тогда пошлите кого-нибудь со мной на задание… например, Фредди.

Фергюсон задумчиво пожевал окурок сигары.

– Фредди? А он хорошо сложенный парень. Выглядит достаточно сильным. Но сможет ли он справиться с собой в трудной ситуации?

– Он из лондонского Ист-Энда. Там ужасно опасно.

– Сомневаюсь, что в Лондоне есть место, которое можно сравниться с Файв-Пойнтс.

– Спросите Фредди – он любит рассказывать о своих подвигах на улицах Уайтчепела.

Фергюсон погладил бороду в знак того, что он готов сдаться.

– Хорошо, – сказал он. – Я поговорю с ним.

– Я обещаю, вы не пожалеете об этом.

– Я уже жалею об этом. Что, если с вами что-то случится? Как я объясню это вашему отцу?

– Просто скажите ему, что его своевольная дочь действовала без вашего разрешения.

– Ха, слабое утешение, если вас найдут задушенной где-нибудь в переулке.

– Думаю, вы преувеличиваете угрозу для моей персоны.

– Очень надеюсь, что вы правы. В противном случае вы очень глупая молодая девушка, а я – жалкое подобие редактора.

Он выглядел искренне огорченным, и Элизабет стало жаль его. Она решила быть предельно осторожной, если не ради себя, то ради него.

Она подняла записку.

– Что бы вы сделали на моем месте? Сообщили бы вы об этом инспектору Бирнсу?

– Сообщил ему о чем?

Они обернулись и увидели издателя газеты «Геральд» – Джеймса Гордона Беннетта-младшего, стоящего в дверях. Склонив голову набок, одетый в отделанный соболем сюртук модного парижского покроя, он был воплощением уравновешенности и элегантности.

Кеннет Фергюсон коротко вздохнул.

– Мистер Беннетт! Я… я думал, вы в Париже.

– Так и было, – сказал издатель, аккуратно складывая свои желтые лайковые перчатки, прежде чем положить их на ближайший стул вместе со своим цилиндром. – Но сейчас я здесь, и мне передали, что в газете происходят интересные события. – Он повернулся к Элизабет: – Добрый день, мисс…

– Позвольте мне представить мисс Элизабет ван ден Брук, моего звездного репортера.

– Ах да, я помню, что обещал вашему отцу, что мы найдем для вас здесь место. И, похоже, мы превзошли его ожидания, – сказал он, взглянув на Фергюсона.

– Сэр, она отлично справляется с работой…

Беннетт отпустил его взмахом руки.

– В городе уже поговаривают о том, что «Геральд» первыми наняли женщину – криминального репортера. Что еще более важно, ваша история продается в газетах. – Он грациозно развалился на одном из свободных стульев, выглядя очень ответственным.

Элизабет видела фотографии мистера Беннетта и всегда считала его довольно красивым, но во плоти он был еще более впечатляющим. У него было длинное лицо, чисто выбритая и мощная линия подбородка, высокий лоб и четко очерченные скулы. Нос у него был длинный и прямой, губы тонкие под несколько пышными усами. Но самыми поразительными чертами его лица были глаза. Хотя у его отца, как известно, были косые глаза, старший Беннетт не передал эту черту своему сыну. Глаза Джеймса Гордона Беннетта-младшего были большими, сияющими и необычного бледно-кораллового оттенка. Глубоко посаженные под тяжелыми веками, они, казалось, буравили взглядом того, с кем он разговаривал.

Он разгладил верх брюк и выдернул невидимую ворсинку из аккуратно выглаженной складки.

– Итак, мисс ван ден Брук, я прочел каждое слово в вашем рассказе. А теперь расскажите мне, чему еще вы научились. Будьте добры, ничего не опускайте.

Элизабет взглянула на Фергюсона, который кивнул.

– Хорошо, сэр, – сказала она. – Я расскажу вам все, что знаю.

Беннетт внимательно слушал, подперев подбородок рукой, время от времени кивая, пока она говорила.

– Вы храбрая девушка, – сказал он, когда она закончила. – Вы согласны? – спросил он редактора.

– Конечно, – отрезал Фергюсон, как будто его раздражал этот вопрос.

– Итак, что вы об этом думаете? – спросил Беннетт Элизабет, указывая на письмо.

– Я думаю, он насмехается над нами.

– И, возможно, заодно проверяет нас, – добавил Фергюсон.

– Как же?

– Он надеется, что мы это напечатаем.

Беннетт повернулся к Элизабет.

– Вы