Кинжал Клеопатры - Кэрол Лоуренс

Джона нахмурился и покраснел.

– На самом деле я больше марксист, – серьезно сказал он.

Элизабет подавила улыбку при виде его попытки сохранить достоинство. Карлотта действительно умела загонять людей в угол – она напоминала Элизабет бордер-колли – собаку из ее детства. Она часто пыталась пасти ее и Лору, как будто они были овцами. Карлотта, казалось, обладала теми же инстинктами.

– В чем разница между марксистом и анархистом? – спросила Элизабет. – Я весьма плохо разбираюсь в нюансах политической философии.

– Пожалуйста, не поощряй его, – сказала Карлотта. – Дай ему только шанс, и он тебе все уши прожужжит.

Когда они вошли в больницу, в вестибюле было тихо. К счастью, нигде не было видно ворчливой медсестры Старк. Элизабет узнала дежурную медсестру, ирландку средних лет с добрым лицом. Хотя обычные часы посещений уже прошли, когда она увидела Элизабет, то улыбнулась и указала дорогу в общую комнату.

– Ваша сестра читает книгу, которую вы ей принесли.

Карлотта и ее брат последовали за Элизабет по коридору, их туфли скрипели по широким красно-черным плиткам. Они нашли Лору полулежащей на своем любимом плетеном кресле в общей комнате, погруженной в книгу у нее на коленях. Одетая в свободную блузку в цветочек и длинную черную юбку, с собранными в пучок волосами, она выглядела элегантно и – подумала Элизабет с уколом вины – совершенно нормально.

– Привет, Элизабет, – сказала она, когда они вошли. – Как я рада тебя видеть.

– Как дела, Лола?

– Хорошо, как и следовало ожидать, учитывая, что я с трудом могу оторваться от этой книги, которую ты мне принесла.

– Что вы читаете? – спросила Карлотта.

– «Маленькие женщины». Конечно, я читала ее раньше, но это одна из тех книг, которые хочется перечитать. Я сестра Элизабет, Лора, – сказала она, протягивая руку. Казалось, она не удивилась приходу посетителей – более того, она выглядела так, будто ждала их.

– Пожалуйста, простите меня, но позволь представить тебе Карлотту Аккерман и ее брата Джону, – поспешно сказала Элизабет.

Карлотта тепло пожала руку Лоры.

– Я рада познакомиться, хотя мне кажется, что я уже знаю вас. Элизабет так часто говорила о вас.

Это замечание озадачило Элизабет. Она помнила, что за время их недолгого знакомства с Карлоттой она лишь однажды упомянула о своей сестре. Она задавалась вопросом, не пытается ли Карлотта вторгнуться в ее жизнь. Эта мысль встревожила ее. Не желая зацикливаться на ней, она пришла к выводу, что ее подруга просто поддерживала вежливую беседу.

Лора протянула Джоне руку. Поскольку пожимать руку молодой леди полагалось только в том случае, если она сама инициировала этот жест, он немедленно отреагировал, сняв перчатки и галантно поцеловав ей руку.

– Боже мой, какое благородство! – ответила она со смехом.

– Это единственный достойный ответ при встрече с леди такого очевидного происхождения и обаяния, – ответил он. Карлотта ухмыльнулась ему, но Элизабет подумала, что он выглядит вполне искренним: его щеки раскраснелись, а манеры были оживленными. Казалось, он был весьма увлечен ее сестрой.

– Не хотите ли вы выпить чаю? – спросила Лора, плавно поднимаясь с дивана.

Элизабет задумалась, не следовало ли ей подробнее рассказать о состоянии своей сестры. Лора вела себя настолько обыденно, что боялась, что они будут шокированы признаками безумия, которые, к сожалению, стали появляться слишком часто. Но Лора пересекла комнату к чайному сервизу с такой грацией и самообладанием, что сердце Элизабет подпрыгнуло при мысли о том, что, несмотря на ее самые мрачные опасения, ее сестра действительно была на пути к выздоровлению.

– Надеюсь, вы не возражаете, что чай немного остыл, – сказала Лора. – Персонал принес его незадолго до вашего приезда, думая, что пациентам он может понравиться. Но, как вы можете видеть, я единственная обитательница комнаты, поэтому уверена, что они не будут возражать, если я поделюсь этим с вами.

– С удовольствием попробую ваш чай, спасибо, – сказала Карлотта.

– Сливки, сахар?

– Да, спасибо. От прогулки сюда у меня совсем пересохло во рту.

– Откуда вы шли? – спросила Лора, протягивая ей чашку.

– От Стайвесанта.

– О, так вы тоже там живете?

– Я арендую там студию.

– А, так вы художница?

– Очень одаренная, – сказал Джона, когда Лора протянула ему чашку чая.

– Мне бы хотелось как-нибудь посмотреть на ваши работы. Пирожное к чаю?

– Спасибо, – сказала Карлотта, накладывая себе кусочек пирога с изюмом.

– Я так восхищаюсь художниками, – задумчиво произнесла Лора. – Много лет назад я и сама немного баловалась, но у меня нет таланта.

– Это неправда, – сказала Элизабет. – Ты просто перестала… – она резко замолчала, поняв, что ее сестра перестала рисовать из-за болезни.

– Моя сестра – моя самая большая поклонница, как можете видеть, – сказала Лора с легким смешком, похожим на звон колокольчиков на легком ветерке.

– Я уверен, вы более одарены, чем смеете признать, – сказал Джона.

– Хватит обо мне, – сказала Лора. – А чем увлекаетесь вы?

– Я театральный режиссер по образованию, но в последнее время я заинтересовался политикой, поэтому стараюсь совмещать.

– Он работает над политической театральной пьесой, – сказала Карлотта.

– Как восхитительно, – сказала Лора. – Вы должны рассказать мне больше.

– Зрители входят в театр, полагая, что они обычные зрители, но, прежде чем они осознают реальность, то уже становятся частью действия пьесы. Идея состоит в том, чтобы продемонстрировать поверхностность и непостоянность людей, а также то, как мы укореняемся в наших социальных ролях.

Лора в восторге захлопала в ладоши.

– Как очаровательно!

– Театр должен предоставлять нам нечто большее, чем легкомысленное развлечение, – сказал Джона несколько напыщенно. – Я рассматриваю его как инструмент социальных изменений.

Карлотта поджала губы и вздохнула от его напыщенности, но Элизабет видела нежность и гордость в ее глазах.

Так прошел вечер. Лора была попеременно очаровательной, любознательной, вдумчивой и остроумной. Если не считать небольшого подергивания пальцев, не было никаких явных признаков ее болезни. Она была воплощением радушной хозяйки. Когда Элизабет наблюдала, как Лора нежится в компании других людей, в ее груди расцвела надежда. Несколько раз Лора особенно лучезарно улыбалась Джоне. В какой-то момент она легонько коснулась его руки, проведя пальцами по рукаву, заставив его покраснеть.

Время, казалось, пролетело так быстро, что только когда все начали подавлять зевоту, Элизабет поняла, что становится поздно.

– Ты, должно быть, устала, – сказала она Лоре. – Уже почти десять.

– Уже так поздно? Я и не заметила, – добавила она, кокетливо вскинув голову – жест, которого Элизабет давно не видела.

– Ох, верно, – сказала Карлотта, вставая. – Пожалуйста, простите нас за то, что мы злоупотребляем вашим гостеприимством.

– Ох, ничего подобного, – ответила Лора, пренебрежительно махнув рукой. – Я давно так приятно не проводила время. Я очень