Пять баксов для доктора Брауна. Книга 3 - М. Р. Маллоу

Шла "Кармен”. Д.Э. Саммерс завороженно уставился в одну точку. Дюк проследил эту точку — и покачал кудрями: ой-ой. Но миссис Найтли смотрела прямо на сцену. Джейк наклонился к компаньону.

— Я сейчас! — прошептал он ему на ухо, встал, и, не обращая внимания на возмущенные взгляды, стал пробираться к выходу.

* * *

— Где вы шлялись? — спросил недовольный голос, едва Д.Э., приоткрыл дверь на первом этаже.

Дверь эту указал вахтер. За ней находился просторный класс с рядами стульев, расставленных друг над другом ступенями, как в лектории. Внизу, у рояля раздраженно перебирал ноты какой-то человек.

— Простите, — пробормотал Джейк. — Я… я не мог раньше.

— Ну так хоть сейчас имейте совесть, поторопитесь!

Никакого часа назначено не было — его явно с кем-то спутали. К тому же, какой-то балбес умудрился сделать ступени неудобно широкими — ни два, ни полтора — прыгай им тут, как козел.

Тот, у рояля, повернулся на крутящемся табурете и оказался темноусым человеком среднего роста, с очень прямой спиной и глазами школьного учителя.

— Ну, — скучно спросил он, — что будете петь?

Джейк запнулся всего на секунду.

— "Веселая вдова". Ария графа Данило.

Распорядитель хора ударил по клавишам.

— Пойду к "Максиму" я,

Там ждут меня друзья,

Там девушки беспечны,

Зато чистосердечны.

Аннет, Лизетт, Рашель…

Д.Э. Саммерс понял, что проиграл и умолк. Распорядитель хора полистал бумаги.

— Вас, скорее всего возьмут в Консерваторию, — голос распорядителя был равнодушным. — Если будете учиться как следует, возможно, что-нибудь да выйдет. Или идите в Оперетту.

Он сложил бумаги в аккуратную стопку и отложил в сторону.

— Но это в лучшем случае. Тут, через улицу, есть бар. Я бы на вашем месте попробовал.

— Возьмут? — осторожно спросил молодой человек.

Смотритель хора пожал плечами.

— Ступайте.

Гулкие коридоры Оперы с бесчисленными дверями путались, путались, пока окончательно не превратились в дурацкий лабиринт, выхода из которого не было. Со всех стороны раздавались крики рабочих, звуки роялей, голоса распевающихся артистов и разыгрывающихся инструментов. Вот жалобно заплакало. Ухнуло барабаном. Запело трубой.

— Моя любовь, моя Ка-а-армэ-э-эн! — страстно простонал по-французски тенор за соседней дверью.

Когда Д.Э. уже потерял всякую надежду, обнаружился конец коридора. За ним обнаружилась дверь — пыльная и скрипучая. Эта дверь вела на лестницу.

Тут и рожок, и труба, и скрипка запели вместе под решительное уханье барабана.

Плечи искателя приключений расправились, походка стала решительной. Небрежным шагом, с суровым лицом двигался он по ступеням. Навстречу спешил какой-то пузатый в испанском мундире, явный дон. Д.Э. Саммерс и не подумал сбавить фасон, дон тоже, и они столкнулись.

— Смотри, куда прешь!

— Сам смотри! — огрызнулся Джейк.

Постоял, глядя вслед пузатому, и пошел за ним.

Но пузатый дон направлялся совсем не на сцену, а в буфет: пить коньяк и кушать бутерброды. От вида и запахов театрального буфета Джейк забыл, зачем пришел, но буфетчик поднял вопросительно-снисходительный взгляд, и он ретировался.

Отовсюду тянуло сквозняками. Пробегали, переругиваясь, полураздетые актрисы, обдавая его ароматами пудры, духов и пота. Были они толстые, с болтающимся мясом предплечий и почти все старые: не меньше тридцати лет.

— Тьфу, — сказал Джейк.

Погуляв еще по коридорам, там спустившись, здесь поднявшись, сям пробежав по дощатому разболтанному трапу, он споткнулся об один из пожарных шлангов, которые то и дело попадались под ногами, и упал на одно колено, больно ушибившись о цементный пол.

Сверху послышался отдаленный рев, Джейк вздрогнул и понял: аплодисменты. Он находился под сценой.

Низкий женский голос запел, что, мол, у любви, как у пташки, крылья.

Джейк выругался себе под нос, фыркая от пыли и потирая ушибленное место.

Наконец, он выбрался в огромный театральный двор: сарай, конюшня… Тут же заскрипели ворота, застучало по доскам и рабочие повели, одну за другой, четырех лошадей.

Джейк спрятался за распахнутой дверью, затем, крадучись, последовал за упитанным крупом крайней кобылы. Грязный белый хвост мотался туда-сюда. Крутой зад мелко вздрагивал. Копыта с неторопливым стуком перебирали по доскам.

На сей раз расчет оказался верным: лошади шли на сцену.

За кулисами дуло. Стройный Тореадор играл на бочке в покер с двумя усатыми пожарными. Джейка бесцеремонно отпихнули в сторону, ни о чем не спрашивая, не удостоив взглядом.

— Ну где ты, трах тебя? — заорал блондин со спитой рожей. — Выходить надо!

Тореадор встал, повернулся, оказавшись помятым накрашенным мужиком, и, почесавши красный тореадорский пояс, которым была обмотана его толстая талия, неохотно пошел на сцену. Скоро оттуда послышалось:

"Тореадор, смелее в бой…"