Дымок - Дональд Уэстлейк

– Он же пытался украсть наше радио, Пег.

– Ну тогда ладно. А что потом?

– Он всё никак не вылезал из фургона, – сказал Фредди. – Один глаз закрыл ладонью, словно читает таблицу для проверки зрения, а другим глазом высматривает – что плохо лежит. Я подумал, что пора выставить этого парня отсюда, и хлопнул ему по ушам. Ну, ты знаешь – шлёп ладонями сразу с двух сторон. Представляешь, каково это?

– Не уверена, что хочу знать.

– В голове как будто взрывается фейерверк, – пояснил Фредди, ничуть не раскаиваясь. – Тут-то он выскочил из фургона.

– Ну ещё бы.

– И помчался прочь. Думаю, сейчас он на полпути к Нью-Джерси. Что у тебя в пакете, Пег?

– Покажу, когда приедем домой, – ответила она, включила передачу и выехала с парковки.

– Ну и убогий кошель был у того чувака, – прокомментировал Фредди сзади. Послышалось шуршание купюр, после чего Фредди с отвращением добавил: – Двадцать семь баксов.

– Я как раз думала, – сказала Пег, глядя на дорогу, – что нам вскоре понадобится больше денег.

– С парней, ворующих радиоприёмники возле торгового центра, мы много не добудем, – заметил Фредди. – Надо предпринять ещё одну вылазку в город. Приоткрой немного окно, хорошо?

Пег открыла окно, и убогий кошель пролетел у неё над ухом, упав на дорогу. Она закрыла окно и продолжила путь.

Фредди не захотел надевать парик, как Пег и предполагала.

– Он выглядит, как лошадиный хвост, – сказал он. – А лошадиный хвост крепится к лошадиной заднице, а не к моей голове.

– Не так уж он плох, Фредди, – настаивала Пег, хотя его описание довольно точно соответствовало действительности.

Дело в том, что в универсальных магазинах продаются недорогие женские (но не мужские) парики. Некоторые модели даже названы в честь знаменитостей, например, Жа Жа Габор.[84] Обычно такие парики сделаны из коротких завитых волос, но на некоторых волосы длинные и прямые, как у Шер. Пег как раз такой и выбрала, с густыми жёсткими чёрными, как гуталин, искусственными волосами, ниспадающими от узкого, прямого, почти незаметного пробора. Если немного постричь волосы и носить такой парик с доспехами, можно сойти за странствующего принца Вэлианта.[85]

– Я не стану это носить, – заявил Фредди. – Уж лучше притворюсь, что индейцы сняли с меня скальп.

– Они так больше не делают, – с укором сказала Пег. – Думаю, они даже обидятся, если им об этом напомнить.

– Я не надену на себя эту дрянь.

– Выслушай мою идею, ладно?

– Я выслушаю, – согласился Фредди, – но надевать не буду. Но выслушаю.

– Спасибо, Фредди, – сказала Пег, в очередной раз расходуя сарказм впустую. – Вот как мы поступим: сначала я накрашу тебе лицо, в потом померяем парик, посмотрим, как он сядет. Здесь внутри ленты на липучке, чтобы подогнать по размеру, видишь?

– О, господи, Пег…

– Затем, – твёрдо продолжила она, – я немного подстригу волосы, причешу и соберу резинкой в хвост. Сейчас многие парни ходят с хвостами.

– Слабаки. Зануды. Чуваки с символом мира на своих полноприводных тачках.

– Не только. Ну же, Фредди, подыграй мне. Давай хотя бы попробуем?

– Если я буду похож на идиота, – предупредил Фредди, – я это не надену.

– Фредди, – сказала Пег, – если ты будешь хоть на кого-то похож – это уже станет шагом вперёд. А теперь сядь и я начну. – Она подождала, уперев руки в боки. – Ладно, хватит спорить, просто сядь.

– Я и так сижу, – отозвался Фредди.

Постепенно, штрих за штрихом, начало проявляться лицо Фредди. Это напоминало магию или киношные спецэффекты. Щёки, нос, скулы проступали из воздуха c оттенком светлой древесины благодаря тональной основе от «Max Factor». Фредди постоянно вертелся и дёргался от прикосновений кисти и даже дважды чихнул, что отнюдь не облегчало работу, но она неуклонно продвигалась.

На полпути, когда наметились основные черты лица, Пег отступила, рассматривая результат.

– Я не помню тебя таким, – неуверенно сказала она.

– Каким «таким»?

– Таким, как ты теперь выглядишь, Фредди. Кажется, я начинаю забывать, как ты выглядел на самом деле.

На тех частях лица, что стали видимыми, отразилось удивление.

– А знаешь, – сказал Фредди, – ведь и я тоже. Сегодня утром, когда брился, я подумал: не уверен, что помню, как я выгляжу. Если бы встретил самого себя на улице – может, и не узнал бы.

– Это так странно, Фредди.

– Да уж. У тебя случайно нет моих фотографий, Пег?

Она покачала головой.

– Конечно нет. Ты же никогда не любил фотографироваться, помнишь? Ты говорил, что это не вяжется с твоим образом жизни.

– Ну, пожалуй, так и есть. Не вяжется.

– Может, – предложила Пег, – когда я тебя полностью накрашу, сделаем фото на «Полароид»?

Частично видимое лицо выразило крайнее недоверие.

– Думаешь, хорошо получится?

– Поживём – увидим, – сказала Пег и снова взялась за кисть.

Спустя некоторое время она произнесла:

– Выглядит более-менее неплохо.

– Я, наверное, смотрю на ту часть, что «менее», – заметил Фредди.

Они вместе стояли в спальне перед ростовым зеркалом на дверце шкафа – Пег и Существо из ужастиков пятидесятых годов. С кожей цвета сандалового дерева, бледно-серыми губами, тёмными жёсткими бровями (от краски волоски слиплись), с прядями чёрных искусственных волос, свисающими вокруг ушей – уши было чертовски сложно накрасить из-за всех этих завитков и изгибов – и в непроницаемо тёмных очках, Фредди вообще не был похож на человека. Как дрэг-квин,[86] переставший выглядеть мужчиной, но так и не ставший похожим на женщину. Фредди теперь выглядел, как пришелец в человеческой оболочке. Или словно в Диснейленде рядом с анимированной куклой Авраама Линкольна поставили куклу Бобби Дарина.[87]

Пег была полна решимости сделать все, что только возможно, даже если в лучшем случае Фредди станет похож на магазинного манекена.

– На улице ведь будет темно, – напомнила она, – и в ресторане тоже. Фредди, мы должны хотя бы попробовать.

– Ну, я уже при параде, – признал Фредди, слегка сморщив лоб под слоем тональной основы. – Раз начали – надо идти до конца.

– Спасибо, Фредди.

– Но, Пег…

– Да?