Дымок - Дональд Уэстлейк

– Сойдёт, – решила она. – Нам бы только добраться до машины.

Фредди вернул ей косметичку.

– Один парень в туалете видел, как я красил губы, – сказал он.

– Он что-нибудь спросил?

– Кажется, хотел. Но я улыбнулся ему, и он выскочил за дверь.

– Ничуть не сомневаюсь.

– Пег, – сказал Фредди со вздохом, – я превратился в какое-то страшилище для маленьких детей.

«Если бы только детей», – подумала Пег, но не решилась сказать вслух, заметив вместо этого:

– Постарайся держаться подальше от детских площадок. – Закончив отсчитывать деньги и встав, она добавила: – Расслабься, Фредди. Мы же весело провели вечер, разве нет?

– Верно, – ответил он, но без особого воодушевления.

Пег обвила своей рукой руку Фредди под длинным рукавом. По крайней мере, наощупь это был всё тот же Фредди.

– Скоро, – промурлыкала она по пути к выходу, – мы вновь окажемся в нашей постели, в темноте, не волнуясь ни о чём на свете.

– Звучит заманчиво.

Метрдотель учтиво попрощался с ними и осведомился, понравился ли им ужин.

– Я отвечу, – тихо пробормотала Пег и принялась расхваливать атмосферу заведения, качество блюд, обслуживание, вежливость персонала, самого метрдотеля, пока тот не задрожал от удовольствия, словно мираж в нагретом воздухе. Затем Пег с Фредди вышли из ресторана, пересекли шуршащую гравием тёмную парковку и наконец забрались в фургон.

– О, боже, – вздохнул Фредди, развалившись на пассажирском сиденье.

– Попробовать стоило, – сказала Пег.

– Да, думаю, ты права – стоило.

– Но нужно кое-что доработать, – заметила она.

– Возвращаемся к чертёжной доске, – согласился он.

– Во всяком случае, мы убедились, что это возможно.

Фредди задумался.

– Ладно, – наконец заявил он. – Пусть не безупречно, но хотя бы возможно. Но скажу тебе кое-что, Пег. – И, прежде чем она успела отреагировать, Фредди сорвал с головы парик, бросив его себе на колени. – В этой штуке охренеть как жарко!

Парковка «Оберже» была освещена довольно скудно, но много света и не требовалось. Пег посмотрела на лицо Фредди – макияж, помаду, нарисованные карандашом брови, солнцезащитные очки и пустоту выше лба – и вдруг, сама того не ожидая, начала смеяться. Никак не могла остановиться.

Фредди уставился на неё.

– А? – спросил он. – Что?

– О, Фредди, – воскликнула Пег сквозь смех. – Я люблю тебя, Фредди, мне так хорошо с тобой. Но, боже мой, Фредди, сейчас ты выглядишь, как кувшин Тоби![91]

37

Похороны состоялись в воскресенье. Представьте себе – испоганили весь уик-энд в честь Дня независимости, назначив дату похорон на воскресенье. Ни днём раньше, ни днём позже, и приходится торчать в городе. С тем же успехом можно просто быть бедным.

В пятницу в полчетвёртого Шанана позвонила наверх, где Питер и Дэвид паковали вещи. Мордон Лит наконец покинул их, забрав с собой обоих добровольцев – Джорджа Клэппа, насвистывающего «Счастливые дни вновь настали»,[92] и Майкла Прендергаст, которая рыдала горькими слезами. Теперь Питер и Дэвид могли заняться приготовлениями к поездке; их пригласили провести праздничные выходные в доме Роберта и Мартина на севере долины реки Гудзон. Но тут раздался узнаваемый звонок внутреннего телефона, оба доктора переглянулись, и некая неведомая причина заставила Дэвида сказать:

– Не отвечай.

– Не отвечать? – насмешливо переспросил Питер. – Почему?

– Не знаю. Просто такое ощущение, что не стоит. Вроде предчувствия.

– И ты называешь себя учёным. – Питер покачал головой, затем снял трубку и произнёс: – Да, Шанана, в чём дело? Соедини. – Прикрыв микрофон ладонью, Питер прошептал Дэвиду: – Эймори, – а в трубку сказал: – Здравствуйте, Арчер, как поживаете?

Дэвид приблизился к Питеру и телефону, забыв про своё предчувствие. Доктор Арчер Эймори, глава исследовательского отдела СААБР, был единственным связующим звеном между ними и табачной корпорацией, что их финансировала, если не считать адвоката Мордона Лита, которого Дэвид очевидно не считал таковым звеном. Это был первый звонок от доктора Эймори с тех пор, как месяц назад Питер и Дэвид обратились к нему со своей проблемой, связанной с невидимкой, и тот перенаправил их к Мордону Литу, который в своей излишне резкой манере уведомил докторов, что СААБР (и доктор Эймори в частности) «готовы в любой момент от них откреститься».

И вот теперь Арчер Эймори позвонил, а Питер, нахмурившись, слушал, после чего произнёс:

– О, как жаль. Минуточку, я запишу. – Питер сделал пометку в блокноте возле телефона. – Спасибо, Арчер. Да, мы будем.

Питер повесил трубку и некоторое время молча стоял, всё с тем же хмурым выражением на лице.

– Питер? Питер, могу я узнать…?

Питер вздрогнул, будто очнулся от транса.

– Ох, – сказал он. – Прости. Джек Фуллертон умер.

– Какой Джек?

– Четвёртый.

– В смысле?

– Глава СААБР, тот, кто на самом верху.

– А-а. – Дэвид пожал плечами. – И что?

– Похороны в воскресенье.

– Да?

– Ожидают, что мы придём.

Дэвид вытаращил на Питера глаза.

– В воскресенье? В это воскресенье? Послезавтра?

– Да, конечно. Он умер сегодня утром. Кажется, в туалете.

– Питер, мы не можем ехать на похороны в воскресенье, мы же договорились провести выходные у Роберта и Мартина!

– Эймори сказал, новый босс особо подчеркнул, что хочет нас там видеть, – сказал Питер. В этот момент внутренний телефон опять зазвонил. – Есть ещё какие-нибудь предчувствия? – спросил Питер, подняв бровь.

– Предыдущее ведь сбылось, не так ли? Ответь; выходные, по-видимому, всё равно пошли прахом.

– Похоже на то. Да, Шанана? Да, соедини. – Питер, прикрыв микрофон, прошептал: – Брэдли, – имея в виду, конечно, их непревзойдённого адвоката Брэдли Каммингфорда. – Привет, Брэдли. Да, мы только что узнали. Да, от Арчера Эймори. Нет, понятия не имею. Да, полагаю, нам придётся. А ты…? О, понимаю, конечно, нет. Что ж, передай от нас привет Роберту и Мартину, и всей честно́й компании. Да, пожалуйста. Мы тоже будем по тебе скучать, милый. – Повесив трубку, Питер обратился к Дэвиду: – Брэдли тоже говорит, что нам стоит пойти на похороны.

– Мы даже не знали этого человека!

– И тем не менее.

Дэвид притопнул ногой – редкий для него жест.

– Я не надену чёрное,