Шанс быть убитым - Роберт Крайс

Я вышел через маленькие ворота, вернулся к своей машине и проехал два квартала до «Севен-илевн», где воспользовался телефоном-автоматом, чтобы позвонить одной своей знакомой, работающей в отделе изучения кредитоспособности клиентов в «Банк оф Америка». Я назвал имя Марка Турмана, номер его страховки, номера счетов «Визы» и «Мастеркард» и сказал, что хотел бы знать, не превышают ли ежемесячные расходы две тысячи долларов, а если превышают, сколько и где сделано отдельных покупок на сумму свыше пяти тысяч. А еще сказал, что меня интересует, не обращался ли Турман за дополнительными кредитными картами в течение прошедшего года. Она спросила меня, какого черта я о себе возомнил, когда решил позвонить вот так вдруг да еще с такими вопросами. Я ответил, что я тот самый парень, который сводит ее на концерт Стинга, а потом на ужин в «Шинуа» на Мэйн-стрит. Тогда она поинтересовалась, могу ли я подождать до завтра или информация нужна мне сегодня вечером. Когда она это говорила, то называла меня Чики.

Я вернулся на 405-е шоссе и поехал на юг, снова через долину, потом по Сепулведа-Пасс в сторону Вениса и заведения Расти Светаггена. Я съехал с шоссе у Уилшира и повернул на запад в сторону бульвара Сан-Висенте в Брентвуде. Если бы я остался на 405-м, получилось бы быстрее, но ехать по Сан-Висенте гораздо приятнее. Здесь симпатичные магазинчики, элегантные кафе и роскошные дома, которые почему-то не кажутся такими уж недоступными, словно их обитатели приобрели свои дома, трудясь в поте лица, а потому всегда приветливо улыбаются вам при встрече.

Вдоль уходящих на запад и восток улочек шли велосипедные дорожки, а широкий центральный островок с могучими эритринами[3]разделял движение. Велосипедисты, бегуны и любители спортивной ходьбы облюбовали Сан-Висенте благодаря его живописным окрестностям и прямой как стрела дороге длиной в две мили, ведущей из Брентвуда к океану.

Даже сейчас, в полдень, велосипедные дорожки были запружены народом, а на центральном островке толпились любители бега. Мужчина, по виду пакистанец, бежал, прикрыв лицо маской от пыли. Рыжеволосая женщина тащила ротвейлера на поводке. Пес поднял лапу на дерево, а женщина прямо-таки приплясывала на месте от нетерпения.

Брентвуд превратился в Санта-Монику, симпатичные домики уступили место не менее симпатичным многоквартирным домам, и я уже начал чувствовать запах океана, а потом увидел и сам океан. В Санта-Монике введены ограничения на квартирную плату и на стенах многих домов висят таблички с надписью «НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА САНТА-МОНИКА». Это владельцы домов выражают так свой протест.

Сан-Висенте влился в Оушн, который тянется вдоль обрыва высотой в шестьдесят футов, отделяющего Санта-Монику от песка, воды и Тихоокеанского шоссе. Большинство любителей пробежек поворачивали назад у Оушн, а велосипедисты ехали налево, чтобы остаться на дорожке над обрывом. Я последовал за ними. На вершине обрыва разместились живописные зеленые лужайки с кустами роз и удобные площадки для парковки. Здесь даже поставлены скамейки, на которых можно посидеть и полюбоваться океаном и игрой в волейбол на пляже внизу. В темное время суток скамейки эти оккупированы тысячами бездомных, которых Санта-Моника притягивает своим мягким климатом. Санта-Моника это поощряет. Народная республика.

Примерно в полутора кварталах от променада в Венисе я подрезал доставляющий цветы фургон, занял место на парковке, бросил пару монет в счетчик и прошел два квартала до заведения Расти Светаггена. Заведение это расположилось между агентством недвижимости и архитектурной фирмой, специализировавшейся на строительстве домов на абсолютно непригодных для этой цели участках. Днем у Расти можно вполне прилично перекусить, и кое-кто именно так и делает, однако большинство приходит, чтобы пропустить стаканчик-другой. Служащие офиса по продаже недвижимости были политкорректными женщинами, верившими в Лиз Клейборн,[4]а архитекторы — молодыми мужчинами лет тридцати, одевавшимися во все черное и предпочитавшими маленькие круглые очки. Все они были худыми и выглядели просто великолепно. В Венисе всегда так. Расти Светагген — широкоплечий коротышка с телом как у бульдога и головой, похожей на тыкву. Если не знать, что Расти — хозяин заведения, то можно легко предположить, что он зашел сюда, чтобы его ограбить. Это тоже очень характерно для Вениса.