Шанс быть убитым - Роберт Крайс

Шесть лет назад пятнадцатилетняя дочь Расти и Эммы Кейти связалась с типом из района залива Сан-Франциско, который познакомил ее с прелестями съемок в порнофильмах, кокаина и группового секса на публике. Кейти сбежала из дому, и Расти попросил меня ее найти. Я нашел девочку в подвале дома с тремя спальнями в Сан-Франциско, где она лежала нанюхавшаяся кокаина и до полусмерти избитая своим дружком за то, что не слишком прилежно занималась групповым сексом перед объективом профессиональной видеокамеры «Хитачи 3000». Я забрал Кейти и все копии четырнадцати порнофильмов с ее участием, снятых за предыдущие три дня. Насколько мне известно, ни один из этих фильмов так и не увидел свет. Я уничтожил копии и отвез Кейти в «Дом на полпути»,[5]который в Голливуде содержит Кэрол Хиллегас.

Через восемь месяцев тяжелейшей семейной терапии Кейти вернулась домой, пошла в школу, и ее жизнь начала постепенно налаживаться. На втором курсе колледжа она познакомилась с парнем по имени Кевин, и через четырнадцать месяцев они поженились. Это было семь месяцев назад, а сейчас Кейти уже заканчивает экономический факультет Калифорнийского государственного университета в Лонг-Бич. После того как я привез Кейти, Расти Светагген проплакал неделю, а потом сказал, что он у меня в неоплатном долгу, и теперь категорически отказывается брать с меня или с моих друзей деньги за обед или выпивку в его заведении. И я перестал к нему ходить, потому что мне не нравится постоянно пить за его счет.

Когда я вошел, Расти сидел за стойкой бара и читал «Ньюсуик». Было двадцать шесть минут третьего, но ресторан оказался переполнен. Судя по всему, еще не у всех закончился перерыв на ланч. Служащие агентства недвижимости и архитекторы сражались за место у стойки бара с коротко стриженными бизнесменами в галстуках-бабочках. Победили служащие агентства недвижимости. Видимо, у них больше практики.

Я сел рядом с Расти и сказал:

— Поверить не могу, что парень с твоими деньгами продолжает ходить на работу. Лично я уже давно валялся бы на пляже в Мауи.

Расти, прищурившись, посмотрел на паренька, стоявшего за стойкой бара.

— Это денежный бизнес, Гончий Пес. Не будешь за ними приглядывать, тебя тут же оберут до нитки.

Паренек за стойкой, не поднимая головы, показал ему средний палец.

— Зачем мне воровать! Когда-нибудь все это будет мое.

Паренька зовут Кевин, он зять Расти.

Расти посмотрел на меня и покачал головой:

— В тот день, когда я получу здесь хоть каплю уважения, я скончаюсь на месте и меня похоронят.

— Если будешь есть здешнюю еду, это все равно случится — рано или поздно, — заметил я.

Расти Светагген рассмеялся так громко, что один из архитекторов посмотрел на него и нахмурился.

— Элвис, как насчет «Фальстафа»? — спросил Кевин.

— Не откажусь.

Расти велел Кевину принести пиво за столик и повел меня к пустой кабинке у окна, где кто-то поставил табличку «Занято». Люди ждали своей очереди, рассчитывая на внимание метрдотеля, но Расти не стал занимать кабинку.

После того как Кевин принес пиво, я спросил:

— Тебе удалось что-нибудь выяснить о моем парне?

Расти наклонился над столом:

— Мой знакомец, с которым я поговорил, сообщил мне, что ребятишки из семьдесят седьмого облюбовали бар «У Коди» неподалеку от Международного аэропорта Лос-Анджелеса. Крутое местечко. Там у них девчонки танцуют в маленьких клетках с прутьями, вроде тех, в которых держат курей. А договариваются об их услугах специальные люди. Все понял?

— Турман часто там бывает?

— Точно не знаю, но КБР — закрытая команда, вроде СВАТ.[6]Они все делают вместе, а свободное время проводят в том баре.

— Адрес у тебя есть?

Он назвал адрес, который я записал.

— А твой приятель случайно не знает, замешан ли Турман в грязных делишках?

Лицо у Расти стало совсем несчастным, словно он меня предал.

— Я не мог сильно на него давить, Гончий Пес. Может, мне и удалось бы узнать побольше, но ты ведь сказал, что здесь дело тонкое. Остальное займет пару дней.

— Спасибо, Расти. Пока мне и этого хватит.

Я допил «Фальстаф» и достал бумажник. Расти накрыл мою руку своей.

— Забудь.

— Да ладно тебе, Расти, — запротестовал я.

Расти сжал мою руку.

— Нет.

Он еще сильнее сжал мою руку, показав мне свои кривые зубы, и неожиданно его похожая на тыкву голова превратилась в жуткую адскую маску. Вот вам и объяснение того, как Расти Светаггену удалось уцелеть, несмотря на двадцать четыре года службы в полиции. Маска появилась всего лишь на мгновение и тут же исчезла, и он мягко подтолкнул ко мне мой бумажник:

— Ты мне ничего не должен, Элвис. Я рад тебе помочь и всегда помогу всем, чем смогу. Ты же знаешь.

По его глазам, голосу и по тому, как он держал руку, я понял, что для него очень важно не брать с меня денег, что это одна из самых важных вещей в его жизни.

Я убрал бумажник и встал:

— Ладно, Расти. Нет проблем.

— Мне нужно еще кое-куда позвонить, — произнес он извиняющимся тоном. — И я жду звонка от одного парня. Ты же хочешь, чтобы все было по-тихому.

— Конечно.

— Ты голодный? У нас сегодня очень неплохой палтус.

Он сказал это так, словно, согласившись поесть, я его осчастливлю.

— Увидимся, Расти. Спасибо.

Через час сорок я припарковался около «Макдоналдса» неподалеку от аэропорта Лос-Анджелеса и, перейдя улицу, вошел в бар «У Коди». Для ланча время было слишком позднее, а рабочий день еще не закончился, но у стойки бара около дюжины мужчин потягивали холодное пиво из простых стаканов. Здесь что-то не наблюдалось агентш по продаже недвижимости, и ни один из парней у стойки не смахивал на архитектора, но тут никогда не скажешь наверняка. Может быть, они были не политкорректны и скрывали это. На крыше красовалась огромная неоновая реклама, изображавшая девушку в ковбойском прикиде, верхом на вставшей на дыбы лошади. Девушка выглядела так, словно она лидер группы поддержки из Далласа. Возможно, она тоже была не слишком политкорректна.

За стойкой стоял молодой парень с развитой мускулатурой и разговаривал с парочкой красоток в легкомысленных костюмах группы поддержки, явно работающих здесь официантками. Рыжеволосая женщина в еще более легкомысленном наряде без особого энтузиазма танцевала в установленной за баром клетке для курей. Ни бармен, ни официантки на нее не смотрели, как, впрочем, и парни, устроившиеся за стойкой. Думаю, трудно испытывать энтузиазм в клетке, больше подходящей для перевозки домашней птицы. Пел Дуайт Йоукам.[7]