Канарейка в клетке - Анна Вонг

О чем он говорит? Какова моя роль во всем этом сумасшествии? Для чего я здесь? Как отсюда выбраться? Вопросы, на которые могу получить ответ только у сидящего напротив чудовища, но даже если озвучу их, где гарантия, что ответом на них будет правда?

Горло словно сковали невидимые цепи, перекрывая доступ кислорода, на спине и лбу собрались капли пота. Мокрые от напряжения ладони я сложила в замок и прижала к груди, пытаясь выстроить хрупкую, бессмысленную защиту.

Я вспомнила, как в детстве пряталась от пьяной матери в большом платяном шкафу, сидела в нем до глубокой ночи и там же засыпала. Он был моей крепостью, защитной стеной от страшной реальности.

Выйдя наутро из своего укрытия, я какое-то время ощущала себя в безопасности. Сейчас мне очень захотелось вернуться в тот шкаф, просидеть там час, два, может, и больше, а затем выйти и осознать — все, что случилось, было моим очередным ночным кошмаром.

Собралась с мыслями и ответила:

— Считаешь, что мы не знакомы? По-моему, я удостоилась чести узнать тебя слишком хорошо, о чем очень сожалею.

— О, милая, поверь, ты не права — отсмеявшись, сказал мужчина. — Итак, я все же представлюсь. Армандо Герра, можешь продолжать звать меня Арман, босс мафиозной семьи города Неаполь. Ну же, Карина, не стоит делать такой испуганный вид, ты ведь профессионал в области знаний о мафиози, верно? Столько книг создала «на реальных событиях». Что ж, птичка, попробуй проиграть написанные тобой сценарии в жизни. Как ты там говорила?

Каменное сердце мафиозного босса растаяло от тепла моей души…

Вперед, канарейка. Твой выход — зло рассмеялся Арман, хлопая в ладоши.

— Ты просто ненормальный! Абсолютный псих! Босс семьи? Да кто тебе доверил бы управление кланом?

— Хм, еще есть силы огрызаться и дерзить? Ну ничего, милая, я это исправлю. Покажу тебе реальность, ту самую, не романтическую, не украшенную розовыми соплями о любви и не ту, что ты восхваляешь в своих книгах. Проведу по настоящей жизни клана, чтобы ты почувствовала ее на себе.

Ты ведь и сама знаешь, что в твоих книгах нет и десяти процентов правды, верно? Или менеджер издательства за твоей спиной организовывал фейковые интервью с представителями криминального мира?

— О чем ты говоришь? Я не написала и слова лжи! — выкрикнула я, сжимая кулаки.

— Что ж, тогда этот эксперимент обещает быть не только увлекательным, но и успешным. Если все, что написано — правда, значит, у тебя есть шанс стать полноправной Миссис Герра, а если нет, Карина, ты умрешь или просто сойдешь с ума. Других вариантов нет.

— Зачем ты это делаешь?

— Ненавижу лгунов, которые достигают успеха с помощью вранья, строят империи на обмане и…

— Что? — я откровенно хохотала над его словами, не в силах сдержать истерический смех. Ненавидишь ложь? У тебя есть какие-то принципы? Ты что несешь вообще? Столько месяцев врал мне, стоишь у руля клана мафии и при этом терпеть не можешь ложь?

В глазах Армандо вспыхнула ярость и я поняла, что сейчас случится нечто ужасное. Он вскочил со стула и направился в мою сторону, а я не могла пошевелиться от сковавшего мое тело ужаса. Сердце истерично стучало внутри, казалось, еще пара ударов и оно просто вырвется наружу. Страх когтистыми лапами пробирался по коже, посылая импульсы в отключающееся сознание. Меня резко бросило в жар, сидела, вцепившись в спинку кровати, как утопающий за соломинку и ждала, очевидно, расправы.

Сильные руки схватили меня за горло и вжали в подушку. Я пыталась вырываться, неистово царапалась ногтями, оставляя на мужчине кровавые полосы, но он не реагировал на боль, молча сверлил меня полным ненависти взглядом и медленно наклонялся к моей шее.

— Отпусти — прошептала я, едва шевеля губами.

— Я хотел по-хорошему, но ты не понимаешь. Сейчас у тебя есть только одно право. Право на безоговорочное подчинение и больше ни-че-го, Карина. И только от тебя зависит, насколько комфортна для тебя будет жизнь в этом доме, и будет ли она долгой. Поняла меня?

— П-п-оняла.

Хватка ослабла и я, наконец, смогла вырваться. Медленно сползла на пол, жадно хватая губами воздух, и кашляла, а по щекам текли горячие слезы. Я ненавидела себя, но уже не понимала, за что именно. За то, что спровоцировала? За то, что проявила слабость? Или была чрезмерно безрассудна? Или просто за то, что когда-то не набралась смелости закончить свою никчемную жизнь…

Армандо вернулся на стул и произнес.

— Итак, Карина. Попробуем еще раз? — он вопросительно поднял брови, смотря мне прямо в глаза.

Я молча кивнула и обняла колени руками.

— Прекрасно. Твоя задача убедить меня в том, что все твои истории действительно реальны. Доказать, что любовь между отбитым жестоким бандитом и обычной девушкой может существовать. Растопи лед, канарейка и будешь жить. Причем хорошо будешь жить, станешь моей женой и напишешь очередной бестселлер.

Я не буду вести себя так, как книжные несуществующие боссы, я буду делать вещи раз в десять страшнее. Потому что они будут действительно настоящими, а не фикцией. Посмотрим, что случится, когда столкнуться две реальности, бумажная и настоящая.

Армандо протянул мне лист, на котором печатными буквами были выведены несколько строк.

— Это правила. Они не обсуждаются и обязательны для исполнения. Прочти и запомни.

Я опустила взгляд и пробежалась по тексту:

Запрещается разговаривать с посторонними.

За каждой предпринятой попыткой сбежать последует наказание.

Причинение вреда себе, мебели или хозяину дома несет за собой наказание.

— Ты не глупая девушка, Карина, и, я надеюсь, понимаешь, что не стоит выискивать лазейки в этом списке. Все, что ты вдруг решишься предпринять в обход правил тоже запрещено.

Он словно прочитал мои мысли, но неудивительно, это у него всегда получалось замечательно. Арман знает обо мне все, оставаясь при этом загадкой. Он — незнакомец, и я так не хочу изучать его заново, но либо так, либо смерть. Выбор без выбора.

Почему просто не признаться, что в моих историях нет и капли правды? А какой смысл? По его глазам вижу, он знает это и так. Понятия не имею, какие последствия вызовет мое прямое признание, а я все-таки хочу попытаться выжить.

— Вот тебе мотивация, Карина — сказал Армандо, протягивая мне еще один лист.

На этот раз это был не текст, а фото. Я задрожала от страха, рассматривая наши с Мариной счастливые лица. Та самая, последняя фотография в аэропорту. Моя милая, добрая Мариша, светловолосое солнышко теперь единственный,