Смерть берет тайм-аут - Эйлет Уолдман

Как на грех, мы должны были встретиться у ворот тюрьмы в девять утра, а я не могла привезти Исаака в школу раньше, чем к 8.45. Я опоздала почти на пятнадцать минут и, окончательно измотанная, вбежала в здание тюрьмы. Эл беседовал с адвокатессой из офиса Вассермана. Разрез элегантной черной юбки обнажал очень стройную и очень сексуальную ногу. При виде ее великолепных изящных туфель с открытой пяткой и высоким каблуком я с трудом удержалась, чтобы не спросить, где и за сколько она их купила. Я люблю непрактичные и красивые туфли. Так как ноги — единственная часть тела, к которой у меня нет никаких претензий, они должны периодически награждаться парой Маноло или Джимми Чу.

Молодая адвокатесса оценивающе разглядывала меня, и я неловко оправила свитер, закрывая пояс юбки, который я застегивала булавкой, потому что пуговица давно оторвалась. Но зато на мне была миленькие туфли-лодочки от Стюарта Вайцмана. Я выставила вперед ногу, чтобы их было видно.

— Меня зовут Джулиет Эпплбаум, — сказала я, протягивая руку.

— Валери Слоун. Вы опоздали.

Я заставила себя улыбнуться.

— Не думаю, что Юпитер будет в претензии. Ведь он никуда не может уйти.

— У меня назначена еще одна встреча на 10.30, — сказала она.

Эл незаметно положил мне на плечо ладонь, призывая к спокойствию. Я сбросила его руку и мрачно улыбнулась высокомерной адвокатессе:

— Что ж, тогда поторопимся.

Юпитер Джонс выглядел гораздо моложе своих тридцати лет. Он так низко склонил голову над столом, будто пытался сделать свое долговязое тело как можно менее привлекательным. У него были сухие искусанные губы, он рассеянно обдирал с них тонкие пленочки кожи и бросал на стол. Я почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу, и постаралась ее унять. Молодая адвокатесса представила нас, и он едва заметно кивнул.

— Я подруга Лили, — произнесла я, и он, наконец, поднял на меня глаза. — А это Эл Хоки.

Эл кивнул, когда Юпитер бросил на него настороженный взгляд.

— Лили хочет, чтобы мы поработали над вашим делом вместе с командой следователей.

Он что-то пробормотал.

— Простите? — переспросила я.

— Вы можете вытащить меня отсюда? — тихо спросил он.

— Мистер Вассерман делает все возможное, мистер Джонс, — сказала мисс Слоун. — Мы собираемся подать апелляцию по поводу отказа выдачи вас под залог. Вы же знаете. Мистер Вассерман написал об этом вам в письме.

Юпитер кивнул и наклонил голову. Я видела, как он содрал еще одну тонкую полоску кожи с губы. Нервно лизнул выступившее пятнышко крови. Я раздраженно взглянула на адвокатессу. Почему некоторые юристы не способны научиться разговаривать со своими клиентами? Они так упиваются собственной важностью, так уверены в себе, что воспринимают человека, для которого работают, как несведущего ребенка, которого нужно поучать? Боюсь, что у меня самой было такое же отношение, когда я стала работать федеральным защитником. Я была исполнена благих намерений, с энтузиазмом исполняла роль защитника неимущих. В итоге банковский грабитель Малкольм Уотерайт научил меня относиться к своим клиентам как к нормальным людям, таким же, как я сама. Это был мужчина средних лет, принимавший наркотики. Я обсудила с ним его заявление на суде и в конце концов убедила признать свою вину. Конечно, выбор оставался за ним, но я доказала ему, что знаю лучше и что альтернативы нет. По правде говоря, так оно и было. Против него накопились горы свидетельских показаний, и мы проиграли бы процесс — а признание вины смягчает наказание. Мы готовили письмо судье с просьбой вынести наименее строгий приговор, какой возможен в его случае, когда Малкольм поставил меня на место. Я спросила о его образовании, и он сказал, что у него диплом по английской литературе, причем того же маленького колледжа в Новой Англии, который заканчивала я. Я была ошеломлена. Хотя никогда и не призналась бы, но всегда чувствовала, что мои клиенты — люди совсем другой породы, если так можно выразиться. Люди другого класса, другого общества, с другим уровнем интеллекта. Я уставилась на Малкольма и осознала, что должна благодарить Бога и отсутствие наркотической зависимости за свое нынешнее положение. Я никогда больше не разговаривала так со своими клиентами, даже с такими, как Юпитер Джонс, которого обвиняли в преступлении, которое, на мой взгляд, более чем омерзительно.

— Что с вами, Юпитер? — спросила я. — Вас кто-то обижает?

Он не ответил, продолжая жевать губы. Могу представить, что ему приходится переживать в тюрьме. Насильников там очень не любят. Больше издеваются разве что над теми, кого обвиняют в изнасиловании детей. А тем, кто, подобно брату Лили, на вид слабые и испуганные, особенно несладко.

— Юпитер, расскажите мне, что происходит. Если вам угрожает опасность, мистер Вассерман может подать срочное прошение об освобождении под залог или, на худой конец, договориться, чтобы вас поместили в отдельную камеру из соображений безопасности.

Он быстро замотал головой:

— Я не хочу в карцер.

С заключенными, которые находятся в опасности, и заключенными, которые сами представляют опасность, обращаются одинаково. Их помещают в изолятор, крохотную камеру, где они в одиночестве проводят практически целые дни. По этой причине жертвы часто соглашаются находиться вместе с другими и смиряются с постоянными нападками.

— Я же сказала вам. Мистер Вассерман уже передал заявление с просьбой об освобождении вас под залог, — с укором произнесла Валери.

Мы с Элом переглянулись, и он сделал несколько пометок в желтом блокноте, который захватил с собой. Нашей первой задачей будет выяснить, какие попытки предпринимает Вассерман, чтобы вызволить Юпитера из тюрьмы раньше, чем тот умрет или случится что-нибудь похуже.

Я попросила Юпитера рассказать о происшедшем, напомнив, что по закону мы, как и другие адвокаты, работаем с клиентом конфиденциально. Все, что он расскажет нам, останется в тайне.

— Давайте начнем с того дня, когда погибла Хло. Вы ее видели тогда?

Нам с Элом пришлось перегнуться через стол, чтобы расслышать низкий монотонный голос Юпитера и его рассказ о том дне, когда убили его мачеху. Тот день начался, как и все остальные. Он поздно проснулся, где-то около полудня. В доме никого уже не было. Отец уехал предположительно в свой центр в Пасадене, где проводил большую часть времени.

— Где находится ваша комната? — спросила я.

— На первом этаже. У меня там спальня, ванная и что-то вроде кабинета или комнаты отдыха. Я там работаю.

— А какая у вас работа?

Он пожал плечами:

— Я делаю компьютерные игры. По крайней мере, пытаюсь. Продал одну игру несколько лет назад, но на рынок ее так и не выпустили. Я работаю над другой. И немного пишу. В основном, научную фантастику.

Я кивнула:

— Итак, вы проснулись около полудня, и что дальше?