Смерть берет тайм-аут - Эйлет Уолдман

— Рут, домработница, всегда оставляет мне завтрак Я взял тарелку и чашку с кофе и пошел в бассейн.

— Позавтракали у бассейна?

— Да.

— И что делали потом?

— Не знаю. Проплыл несколько раз, кажется. Почитал газету. Может быть, вздремнул.

— Вздремнули? Но вы ведь только что проснулись.

Он опять пожал плечами:

— Я устал.

Эл неодобрительно поджал губы. Я знала, о чем он думает. Каков лентяй, валяется в постели до полудня. Я сама с трудом удерживалась, чтобы не думать так.

— Где-то в это время домой вернулась Хло?

Юпитер кивнул.

— Она вышла к бассейну?

Он опять кивнул:

— Мы немного посидели там. Позагорали. Ну, понятно.

Не совсем. Как бы я ни загорала, моя кожа всегда была белая, как брюшко трески.

— А потом?

— В трупе жертвы обнаружили сперму мистера Джонса. Судя по анализу ДНК, — слишком громко для такой маленькой комнаты сказала Валери. Мы с Юпитером вздрогнули. Эл продолжал делать пометки.

— Так что, — сказала я, — может, расскажете подробнее?

Он не ответил.

— Давайте, Юпитер. Я знаю, что трудно. Но об этом надо поговорить.

Он опустил голову и пожал плечами.

— У вас были интимные отношения с жертвой в день убийства?

Это был первый вопрос, который задал Эл, и в голосе его звучала интонация бывшего полицейского, каковым он и являлся. Карьера Эла в Голливудском отделении полиции Лос-Анджелеса закончилась, когда обколовшийся придурок, два часа назад вышедший из тюрьмы, выстрелил Элу в живот из пистолета 38-го калибра. Эл всегда говорит, что он очень рад отставке, и ранение оказалось удобным оправданием, чтобы досрочно получать пенсию, но я знаю, что рана было гораздо тяжелее, чем он говорил. Только серьезное препятствие могло заставить его уйти с любимой работы.

Юпитер съежился на стуле. Он жевал губы, будто жвачку, его кадык ходил вверх-вниз.

— Да, — прошептал наконец он.

Столько усилий, чтобы сказать такое короткое слово.

— Мы будем доказывать, что это был секс по взаимному согласию, — сказала Валери.

Ну что ей стоит притвориться, будто она ему верит?

— Вы не могли бы рассказать нам о том, где… занимались сексом? — спросила я, подавляя стеснительность, которая всегда возникала при обсуждении с клиентами таких подробностей. Однажды моим подзащитным был банковский грабитель-трансвестит. Я была слишком молода и наивна, поэтому смутилась. Сейчас я с удовольствием послала бы этому парню фотографию Исаака в розовой балетной пачке, которую сын так любит надевать.

— У меня в комнате, — сказал Юпитер.

— Вы имели половой контакт с жертвой в первый раз? — отрывисто спросил Эл. Я толкнула его под столом.

— Что? — огрызнулся он.

— Юпитер, у вас был роман с Хло? — спросила я.

Тот кивнул:

— Я первый познакомился с ней. И представил ее отцу.

— Правда?

— Угу, — казалось, он немного расслабился и сел ровнее. — Мы вместе ходили в реабилитационный центр.

— Вы познакомились с Хло в реабилитационном центре?

Он кивнул.

— Почему вы туда попали? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче и беспристрастней.

Это легко. Я не презираю людей за то, что они употребляют наркотики. Зависимость от наркотиков — это болезнь, а не моральное извращение. И потом, если бы я презирала наркоманов, мне нужно было бы начать с собственного мужа. Будучи подростком, он курил коноплю. Что еще могло вдохновить его на создание ужастиков?

— Из-за кокаина. И она тоже.

— В каком реабилитационном центре вы были?

— В Центре реабилитации и самореализации в Оджае.

Я не слышала о таком, возможно потому, что все мои клиенты находились в центрах, где применялась программа «Медикэйд», или где лечили бесплатно. Возникло чувство, что Юпитер прошел лечение в совсем другом центре.

— Меня вытащила Хло, понимаете? — сказал Юпитер. Он говорил быстро, но звук уходил в стол, к тому же он дергал руками губы. — Мы все прошли вместе. Все шаги. Мы помогали друг другу. Мы были как партнеры.

— Ваши отношения продолжались после выздоровления? — спросила я.

— Я думал, что продолжатся. Уехал на две недели раньше нее. Я ждал. Вернулся в Оджай, чтобы ее забрать. Я даже привез ее домой. Ей некуда было идти.

— И там она познакомилась с твоим отцом?

— Да.

Кровь прилила к его лицу. В первый раз Юпитер не выглядел испуганным и сломанным. Он был зол. Очень зол.

— И что произошло?

— А как вы считаете? Она глянула на дом, на машины, на него. Она разбиралась, что к чему.

С этими словами он сорвал еще один кусочек кожи с нижней губы, и оттуда хлынула кровь. Он с удивлением посмотрел на свои окровавленные пальцы. Я закрыла глаза и сглотнула, стараясь подавить тошноту. Эл и Валери смотрели на Юпитера — Эл с нездоровым любопытством, Валери с такой гримасой омерзения, что это выглядело комично. Я порылась в кармане и вынула пачку детских салфеток. Вытащила одну и протянула Юпитеру:

— Прижмите посильнее.

— Спасибо, — прошептал он и вздрогнул, приложив к губам холодную мокрую ткань.

— То есть Хло порвала с вами, когда познакомилась с отцом, — предположила я.

— Ей не пришлось этого делать. Я видел, что происходит. И уехал.

Он убрал салфетку ото рта и посмотрел на нее. Салфетка была измазана бурой кровью. Он оглянулся, будто искал, куда ее положить. Затем осторожно свернул и сунул в рукав.

— Куда вы уехали?

— В Мексику. На несколько месяцев. А когда вернулся, они уже поженились.

Я кивнула. Потом вспомнила, с чего начался этот разговор:

— Но вы с ней спали до момента убийства.

Он улыбнулся, вернее, ухмыльнулся:

— Мой старик, сами понимаете, не молод. А Хло не та девочка, которой этого не нужно, если вы понимаете, о чем я.

В его голосе прозвучало самодовольство, будто воспоминание о недостатках отца на фоне своих предполагаемых достоинств делало его сильным и менее уязвимым.

Валери сморщила нос от явного отвращения. Правда была в том, что мне тоже хотелось это сделать, но я лучше себя контролировала. Я потратила уйму времени, чтобы научиться не показывать эмоции клиентам. А некоторые из них вытворяли вещи и похуже, чем секс с собственной мачехой.

— А что же вы, Юпитер? — спросила я. — Почему вы это делали?