Отдайте ее мне! - Ольга Авдеенко

— Кровать сдвинута, — нахмурился испанец. — Нужно чем-то подцепить…

Оглядевшись в поисках подходящего инструмента, он поднял валявшуюся у камина кочергу. Найт только теперь заметил, что половица в том месте, где прежде находилась ножка кровати, короче других. Хуан Валера вставил острый конец кочерги в щель и нажал. Короткая половица приподнялась, словно крышка чемодана. Носком начищенного ботинка посол отбросил ее в сторону. Все трое увидели нишу, и в ней было темно. И пусто.

— Шкатулка похищена! — выдохнул испанец.

— Вы были правы, сэр, — взволнованно сказал Лейтон инспектору: — убийцам было нужно нечто определенное. И теперь мы знаем что именно!

Хуан Валера опустился на колени, пошарил рукой в глубине тайника и вытащил оклеенный кожей футляр цилиндрической формы. Выпрямившись, посол раскрыл его и вынул свиток, перехваченный посередине металлическим кольцом. Свиток состоял из нескольких листов плотной бумаги, которые были скреплены между собой тонкой шелковой лентой, протянутой сквозь два отверстия. От времени бумага пожелтела и истрепалась по краям. На первом листе было нечто вроде списка (Найт и Лейтон смогли понять только цифры и некоторые слова), а внизу стояла дата: 1702.

— Это перечень драгоценностей, собранных предком Рамоны, — пояснил Хуан Валера. — Все они подробно описаны. — Он начал переворачивать листы. — Вот, например: серьги золотые каплевидные с сапфирами по три карата… Далее — брошь в виде цветка с рубином в четыре карата и двенадцатью жемчужинами, кольцо…

Почти все пункты сопровождались искусно выполненными цветными рисунками. Посол внимательно просмотрел все листы до конца, затем еще раз.

— Все на месте, не хватает лишь изображения самой шкатулки, — заметил он. — Но я хорошо помню ее. Она изготовлена в середине семнадцатого века. Размер примерно восемь на двенадцать дюймов, высота шесть дюймов. Красное дерево, инкрустация из слоновой кости и перламутра, вставки из расписной эмали, а главное украшение — сорок восемь бриллиантов, шестнадцать сапфиров и восемь изумрудов. Эта шкатулка не имеет цены.

Хуан Валера помолчал и спросил:

— Вы полагаете, что Рамону убили из-за нее?

— Такой вывод напрашивается, сеньор, — кивнул Найт.

— Рамона не могла выдать тайник! — решительно заявил испанец.

«Могла», — переглянувшись, молча сказали друг другу полицейские. Оба хорошо помнили, как выглядело истерзанное тело жертвы.

— И все же кто-то о нем знал, разве это не очевидно? — заметил инспектор.

— Oh diablo! Вы правы!

— Могла ли, по-вашему, миссис Дэвис сама рассказать кому-то о тайнике?

— Не представляю — кому.

— Своему супругу? Его родственникам?

Хуан Валера покачал головой:

— Рамона унаследовала шкатулку уже после смерти майора, когда выяснилось, что она — последняя из рода Вальдес. А родственникам мужа она не доверяла. Близких друзей в Лондоне у нее не было — я бы знал. Она поддерживала приятельские отношения со своей соседкой, молодой девушкой, но, разумеется, никогда с ней не откровенничала.

— Получается, миссис Дэвис доверяла только вам, — произнес инспектор как бы в задумчивости.

Посол снова бросил на него молниеносный горящий взгляд и снова сдержался, не вспылил. Спокойно, даже холодно он подтвердил:

— Правильно. Как я уже сказал, мы дружили с самого детства.

— В таком случае вам, вероятно, известно, кто является наследником миссис Дэвис?

— Нет. И я сомневаюсь, что Рамона оставила завещание, — нахмурился испанец. — Я не единожды советовал ей позаботиться об этом, но она меня не слушала. Dios! Она говорила, что не собирается умирать в ближайшие пятьдесят лет. Наоборот, даже как-то обмолвилась, что снова начала жить по-настоящему…

— Что она под этим подразумевала?

— Не знаю, она не объяснила, а сам я могу только предполагать. Рамона страстно любила своего мужа и тяжело переживала его гибель. Овдовев, она решила полностью изменить свою жизнь, разорвать прежние связи. Переехала из Виндзора, где они жили с Энтони и где многие ее знали и жалели, в Лондон, потому что здесь у нее не было знакомых. Она надеялась, что такая перемена поможет ей справиться с ее горем. Наверное, через какое-то время она смирилась, почувствовала в себе силы жить заново. Не исключено, что и наследование фамильных сокровищ сыграло свою роль: Рамона ощутила некую ответственность перед своим родом, связь со своими корнями…

— И тем не менее она отказывалась составить завещание?

— Вы можете уточнить у ее поверенного. Хотя я почти уверен, что завещания не существует.

Хуан Валера продиктовал название солидной адвокатской конторы. Найт записал его в блокнот и сказал миролюбивым тоном:

— Надеюсь, мои вопросы не показались вам бестактными, сеньор Валера. Прошу учесть: мы всего лишь полицейские, а не дипломаты.

— Мне было любопытно столкнуться с методами работы английских сыщиков, — вежливо отозвался посол. — Я могу их только приветствовать, если они помогают вам ловить преступников,

— Благодарю вас, мы стараемся делать все возможное для этого.

— Если вам понадобится любая помощь с моей стороны, обращайтесь без всякого стеснения.

— Вы очень любезны, сеньор, — инспектор слегка наклонил голову, выражая признательность. — Вы уже прояснили для нас многие моменты, и мы вам очень обязаны.

— Прошу незамедлительно извещать меня, если появятся какие-то новости.

— Обещаю, вы можете на это рассчитывать.

— Ну, довольно расшаркиваться, — вдруг улыбнулся Хуан Валера, но сразу посерьезнел: — Инспектор, я не хочу, чтобы вы думали, будто меня интересуют пропавшие драгоценности. Для меня главное — призвать к ответу убийцу человека, который был мне дорог.

— Я ни минуты в этом не сомневался, сеньор, — так же серьезно заверил его инспектор.

Посол предложил сыщикам доставить их обратно в Скотланд-Ярд в своем ландо, однако Найт отказался, сказав, что им нужно остаться в квартире.

— Как он на вас взглянул, сэр! — воскликнул Лейтон, когда испанский посол удалился. — Мне сразу представилась коррида: полуденный зной, арена, кровь на песке, рев трибун! А тореадор уже занес шпагу, чтобы нанести быку последний удар!

Инспектор Найт хмыкнул:

— Не хочется уточнять, кого из нас вы вообразили тореадором, а кого — быком.

— А вообще, по-моему, он отличный парень, — сказал стажер без всякой связи.

— Мне он тоже понравился, — признался Найт и предложил еще раз внимательно просмотреть весь манускрипт.

— Как и сказал посол, недостает только листа с рисунком шкатулки, — констатировал Лейтон через некоторое время. — Вам не кажется это странным, сэр?

— Кажется, — отозвался инспектор и достал из кармана лупу.

— Его забрали убийцы? Но для чего им понадобился рисунок, если они уже взяли шкатулку? — недоумевал Лейтон. — А если и понадобился, зачем было его вырывать? Не проще ли было взять весь свиток целиком?

— Этот лист аккуратно вытащили, — сообщил Найт о своих наблюдениях. — Бумага очень плотная. Если бы его вырвали, остались бы обрывки, а я их не вижу. Кроме того, ленточка,