Отдайте ее мне! - Ольга Авдеенко

— То есть раньше они были связаны пеньковой нитью?

— Да. И еще на первом листе имеются следы сургуча. Наверно, концы нити были закреплены сургучной печатью.

— Значит, кто-то сломал печать, разорвал или разрезал пеньковую нить, вытащил рисунок шкатулки, а потом снова связал листы шелковой лентой, — предположил Лейтон. — Как сложно! Вряд ли это сделали преступники, скорее всего, сама миссис Дэвис. Но зачем — тоже непонятно.

— Миссис Дэвис могла скрепить листы лентой, потому что нитка истлела, — сказал Найт. — Сургучная печать сломалась из-за того, что листы были свернуты в трубку. А рисунок шкатулки потерялся — все-таки почти двести лет прошло. Иногда самые простые объяснения бывают самыми верными. Однако не будем забывать об этих деталях: пока что данный манускрипт — единственное весомое доказательство мотива убийства, которое у нас есть.

— Хорошо. А что мы будем делать сейчас, сэр?

— Поскольку нам так феерически повезло и нас с таким почетом доставили на Фредерик-стрит, поищем здесь свидетелей. А завтра одному из нас придется снова отправиться в улей, то есть в издательство. Мы упустили из виду художественную редакцию, а миссис Дэвис могла обращаться и туда. И пойдете вы, Лейтон. — Инспектор добавил весело: — Я заметил, что ваша внешность больше, чем моя, располагает тамошних обитателей к откровенности.

Стажер скорчил недоверчивую гримасу.

— Это правда, — заверил Найт, забавляясь. — Обманчиво простодушный вид, этакая детская наивность во взгляде — подарок для сыщика. Люди не могут даже представить, что за столь бесхитростным фасадом скрываются недюжинный ум и цепкая наблюдательность.

— Вы надо мной смеетесь, сэр! — простонал Лейтон.

Очевидно, он считал, что природа поступила с ним несправедливо, наградив светлыми ангельскими кудрями, румяными щеками и пушистыми ресницами; он выбрал серьезную и опасную профессию, и в свои восемнадцать лет ему хотелось выглядеть более солидно.

— Надеюсь, вы не обиделись, — улыбнулся инспектор. — Пользуйтесь своими внешними данными, пока не состарились.

— Скорей бы уж, — проворчал Лейтон.

10 мая 1887 года, вторник. Полиция повсюду

— Добрый день, вот и я! — весело сказала Патрисия Кроуфорд, входя в узкую и длинную, как пенал, комнату, которую занимала помощница художественного редактора мисс Мэри Коллинз.

— Здравствуйте, Патрисия, — несколько рассеянно приветствовала ее молодая особа в пенсне, худощавая и серьезная. — Принесли?

— Да. Специально ездила на Юстонский вокзал, чтобы сделать зарисовки вагона третьего класса. Чуть не уехала в Ливерпуль!

Патрисия вытащила из папки рисунок и протянула мисс Коллинз.

— Так стало более реалистично, — одобрила та.

— Я еще кое-что сделала. Помните, мы с вами говорили, что обложка должна привлекать внимание? Она должна быть такой, чтобы книгу купил человек, спешащий на поезд. Я подумала: поскольку ключевая сцена в романе — объяснение героев в поезде Лондон — Ливерпуль, то почему бы ее и не изобразить на обложке? Вот, взгляните на эскиз… Мы как будто смотрим снаружи: поезд мчится в ночи, а в освещенном окне — два силуэта. Свет из окна выхватывает что-нибудь на первом плане, какое-нибудь растение. Черное на желтом… Как вы думаете, такая обложка привлечет внимание?

Увлекшись, девушка не сразу заметила, что собеседница ее не слушает, а словно думает о чем-то своем.

— Мэри, — позвала Патрисия.

— А? — вздрогнула та. — Простите, у нас тут такое происходит! Невозможно сосредоточиться… Что вы сказали?

— Я предложила поместить на обложке ключевую сцену романа. А что у вас происходит?

— Давайте лучше посмотрим обложку, — помедлив, предложила мисс Коллинз.

Но Патрисия чувствовала — продолжение будет. И оказалась права. Мисс Коллинз отложила эскиз в сторону, достала из сумочки портсигар и спички, вытащила сигарету, вставила ее в длинный мундштук и закурила. Все это она проделала если не напоказ, то все же слегка бравируя тем, что является современной работающей молодой женщиной, без лишних предрассудков. Мисс Коллинз сделала две глубокие затяжки и заговорила, сдерживая волнение:

— У нас рыщет полиция! Все взбудоражены уже второй день! Меня только что допрашивали. Вчера было двое, а сегодня пришел один: с виду совершенный цыпленок, но такой въедливый!

— А что случилось?

— Как? Вы не читаете газет? Убили нашу переводчицу.

— Не может быть! — ахнула Патрисия.

— Еще как может! Горло перерезали! — выпалила мисс Коллинз.

— Вы ее знали?

— Мы не были знакомы, но я видела ее не раз: такая пожилая испанка, лет сорока пяти, но хорошо сохранилась. Я бы даже сказала — эффектная. Да-да, я не из тех женщин, кто о представительницах своего пола говорит одни гадости. Я больше скажу: она была красивой. Все наши мужчины на нее заглядывались. Одевалась всегда по последней моде, так, словно собралась на прием в Букингемский дворец, да еще обвешивалась бриллиантами с ног до головы — искрилась, как рождественская елка. По-моему, не слишком уместный наряд для деловой встречи… О! А может, — мисс Коллинз округлила глаза, — кто-то за ней проследил и ограбил? А вдруг кто-то из наших? Завистников тут хватает!

— Мэри! Мэри! — послышался укоризненный голос.

Патрисия обернулась. В дверном проеме в эффектной позе — прислонившись боком к косяку и скрестив руки на груди — стоял молодой человек: высокий, широкоплечий, светлые волнистые волосы до плеч, вместо галстука — небрежно повязанный цветастый платок. Родинка на щеке не портила его внешность, а, наоборот, смотрелась некоей многозначительной мушкой. В насмешливой улыбке блондина Патрисия уловила некоторое самодовольство, словно тот каждую минуту осознавал свою бесспорную привлекательность для прекрасной половины человечества. Впрочем, наверное, так и было — во всяком случае, Мэри Коллинз при его появлении сразу перестала сутулиться.

Молодой человек покачал головой:

— Неужели тебе еще не наскучила эта тема, Мэри? Когда полицейские копаются в чужом грязном белье — их можно понять, это их работа. Но не хватало, чтобы и мы этим занимались!

— Извини, Брайан, я не знала, что это тебя так сильно беспокоит, — ядовито отозвалась девушка.

— Беспокоит. Именно поэтому я решил сбежать и выпить кофе. Собственно, я зашел, чтобы пригласить тебя в «Кафе Роял».

— Ого! В «Кафе Роял»!

— Я угощаю.

— Тогда приглашай.

— Встретимся внизу через четверть часа?

— Хорошо.

— А вы, мисс, — блондин обворожительно улыбнулся Патрисии, — не желаете к нам присоединиться? Я был бы рад.

— Спасибо, — кивнула девушка, заинтересованная.

— Вот и хорошо. Кстати, Мэри, с этим мундштуком ты похожа на Оцеолу, вождя семинолов.

— Ты это уже говорил, — напомнила та.

— И не устану повторять.

Молодой человек еще раз одарил улыбкой — теперь уже обеих девушек — и ушел. Мисс Коллинз загасила окурок в пепельнице и, наклонившись к Патрисии, сообщила:

— Брайан Шерман, художник. Изредка берет у