Та, что правит балом - Татьяна Полякова

Я торопливо закончила разговор, на душе было тоскливо.Попробовала отвлечься, но мысли непременно возвращались к Нику. И к Павлу,конечно, тоже. Все происходящее, при желании, можно было объяснить, но дляэтого требовалось допустить то, во что я ни при каких обстоятельствах не желалаверить.

Ожидание выматывало. Сначала я пыталась отнестись к ситуацииспокойно: Павел ушел, у него есть дела, о которых мне знать не положено. Вконце концов, у него действительно могут быть дела. О господи, какие? Неважно.Он мужчина, я не могу пришпилить его к своему подолу, чтобы он двадцать четыречаса был рядом.

Когда прошло часов пять, я заметалась по комнате, и страх,липкий, тяжелый, навалился вновь. Я пыталась унять внезапную боль в сердце, аеще решить, что делать. Предчувствие беды было так сильно, что я завыла, раскачиваясьиз стороны в сторону, а взгляд мой тупо и тоскливо уперся в стену.

Я сидела так очень долго, а потом вновь заметалась покомнате. Выдержала еще два часа и позвонила ему.

— Котенок, я через две минуты буду дома, — веселоответил он. — Как раз вхожу в подъезд.

Я бросилась к входной двери, и в самом деле услышала егошаги, а потом увидела, как он поднимается по лестнице. Он шел, насвистывая, иего лицо, его глаза сияли от счастья.

— Привет, — сказал он, входя в квартиру. Бросилспортивную сумку на пол и обнял меня. — Ой, какая ты холодная! — впритворном ужасе воскликнул он. — Чем ты занималась? Принимала холодныйдуш?

А я вспомнила, что до сих пор хожу в футболке, растрепанная,неумытая.

— Я.., я… Павел! — Я тоже обняла его и всхлипнула,зная, что он терпеть не может слез, но в этот раз все было по-другому.

— Все кончилось, котенок, все кончилось. В самом делевсе. Тебе теперь нечего бояться. Завтра или в крайнем случае послезавтра мыуезжаем. Да, вот еще что… — Он выпустил меня из рук, наклонился к сумке,расстегнул «молнию», и я увидела пачки долларов.

— Ты опять играл? — нахмурилась я.

— Ага. Не поверишь, как мне везло. Это потому, что тырядом. Помнишь, я всегда мечтал стать богатым? Так вот: я им стал. Как тебе этонравится, детка? — Он весело засмеялся и теперь был похож на мальчишку,озорного и счастливого. — Здесь сто тысяч, — сообщил он, взяв изсумки две пачки и похлопав их друг о дружку. — И это не все. Когда мыокажемся вдали отсюда, будут еще. Хочешь, махнем на Таити? Помнишь мультик прокота? Я просто грезил Таити в детстве, кучу книг прочитал. Теперь мы можем все,что угодно. Скажи, ты счастлива? — Он обнял меня.

— Конечно. Ты рядом. Для меня только это имеетзначение. Мне не нужны деньги. Я люблю тебя, с деньгами или без денег, какаяразница… Я бы все равно любила тебя.

Он покачал головой, вдруг сделавшись серьезным.

— Нет, это не правда. — Он с минуту думал очем-то, потом пожал плечами. — Да и я не любил бы тебя. — Наверное,он все-таки пожалел о своих словах, обнял меня и шепнул на ухо:

— Ты в самом деле замерзла. Идем, я тебя согрею.

Около семи часов позвонила Машка, голос ее звенел отсчастья.

— Юлька, Тони отпустили. Рахманов привез его полчасаназад. Конечно, еще ничего не кончилось, но он сказал, что все уладится,беспокоиться не о чем.

— Отлично. Я была уверена, что этонедоразумение, — Да. Я даже не знаю, что сказать… Может, приедешь к нам?Рахманов уже ушел, его вызвал кто-то, какое-то срочное дело.

— Пошли свою подругу подальше, — шепнул мне на ухоПавел. — Раз уж у нее все хорошо, обойдется без тебя.

Он лениво потянулся, отбрасывая одеяло в сторону, поманилменя пальцем, дурашливо ухмыляясь.

— Я не могу сейчас приехать, — сказала я.

— У тебя все в порядке? — в голосе Машки опятьзазвенела тревога.

— Конечно. Завтра заеду, Антону привет.

Павел забрал у меня из рук телефон, отбросил его в сторону.

— Антона отпустили? Что я говорил! Надеюсь, ты теперьне будешь хмурить лоб, думая о подруге, а целиком сосредоточишься на мне иположительных эмоциях. Кстати, ты меня любишь?

— Ты знаешь.

— Нет, скажи.

— Я тебя люблю.

Я должна была чувствовать себя счастливой, но беспокойствоне отпускало. Я хотела задать Павлу множество вопросов, но молчала, зная, чтоони ему не понравятся. Часа через два вновь раздался звонок. Я увиделавысветившийся номер Рахманова, нахмурилась, не желая отвечать.

— Телефон трещит, — сказал Павел, появляясь вкомнате. — Ответь.

Пришлось взять трубку.

— Салют, — сказала я в нее тихо, косясь на Павла —он оказался рядом и теперь слышал, что говорит Рахманов.

— Не знаю, как тебе это удалось, — рявкнултот, — но я никогда не соглашусь! Слышишь, сука? Я никогда не отдам теберебенка!

— Отдаст, — со злой усмешкой сказал Павел, забраву меня из рук телефон и захлопнув крышку. — Никуда не денется.

Я испуганно взглянула на него, а он закрыл мне рот ладонью.

— Без вопросов. Я обещал, что мы уедем победителями? Ия обещал, что ты вернешь себе ребенка. Осталось выполнить самое главное:сделать тебя счастливой. Ты будешь счастлива. Вот увидишь.

Павел потянулся, закинув руки на голову.

— Все-таки приятно проснуться богатым человеком, —засмеялся он и привлек меня к себе. — Который час?

— Половина одиннадцатого.

— Ух ты, а солнце-то как жарит, хороший день.

— Что будем делать? — спросила я.

— Ничего. Бездельничать.

— Поедем ко мне?

— Лучше остаться здесь, — пожал он плечами и,заметив мое беспокойство, улыбнулся. — Мы не прячемся, нам это больше ни кчему. Просто здесь мне нравится больше. Вечером закатимся в ресторан, а завтра…— Он опять засмеялся и тут же сказал неожиданно серьезно:

— Ты очень красивая.

— Спасибо. — Я поцеловала его, осторожно погладилаволосы, густые, темные, чуть вьющиеся на концах. — Можно я спрошу?

— Какую-нибудь глупость?

— Конечно. У тебя было много женщин?

— Никого.

— Они были красивые?

— Понятия не имею.