С надеждой на смерть - Кара Хантер

АФ: Это правда, мисс Томз?

ЭТ: [Молчание.]

ТХ: Я легко могу представить ваш ужас, когда Джон Пенроуз начал предполагать, что Камилла может быть невиновна. Неудивительно, что вы хотели сделать то немногое, что было в ваших силах, чтобы восстановить баланс мнений. Чтобы она оставалась там, где была.

ЭТ: [Молчание.]

AФ: Элисон Томз, я вынужден арестовать вас по подозрению в похищении ребенка. Вы можете ничего не говорить… [Дверь открывается, и входит детектив-констебль Сарджент.]

ХС: Извините, что прерываю, сэр, но у нас звонок. Я думаю, это важно…

АФ: Неужели?

ХС: Да, я так думаю.

АФ [вставая]: Детектив-констебль Хансен, будьте добры, продолжите за меня.

ТХ: Мисс Томз, вы не обязаны ничего говорить, но, если не упомянете на допросе что-то, на что впоследствии будете ссылаться в суде, это может повредить вашей защите. Все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства. [Инспектор Фаули выходит из комнаты.]

ТХ: Не хотите прямо сейчас поговорить с адвокатом, мисс Томз?

ЭТ: Да. Думаю, это хорошая идея.

ТХ: Допрос закончился в 11:26.

* * *

23 декабря 1997 года, 17 часов 25 минут

116 Раскин-роуд, Эджбастон, Бирмингем

– Элли? Что вы здесь делаете?

Лампа на крыльце над его головой отбрасывает на его лицо длинные тени, отчего он выглядит еще более изможденным. За последние несколько недель он очень сильно похудел и осунулся.

Она делает шаг вперед, на свет, и его лицо меняется. Растерянность, опасение, недоверие…

– Что такое…

Ребенок пищит. Он замерз и проголодался, его нужно переодеть, но она не осмелилась остановиться по дороге, чтобы купить ему что-нибудь, – не могла рисковать.

Элисон берет ребенка, чувствует его вес и делает шаг вперед.

– Берите его.

– Но…

– Берите его, пожалуйста, пока я не передумала.

Он протягивает руки и бережно берет ребенка. Нежности этого жеста, этого безоговорочного принятия – несмотря на шок, грязное одеяло, запах рвоты и мочи, – ей достаточно. Она больше не сомневается в том, что сделала.

Элисон пятится назад по дорожке.

– Не говорите Рене. Обо мне.

Он хмурится:

– Но мне придется что-нибудь сказать…

– Просто скажите, что спасли его. Ведь это правда. Поверьте мне. Вы спасли его.

* * *

Ричард Суонн наблюдает, как двое полицейских идут через сад к дому. Они пробыли там как будто несколько часов. Но это был лишь вопрос времени. Они нашли люк. Он понял, что игра окончена. Они ничего не нашли с первого раза только благодаря чуду. Высокий офицер, сержант, разговаривает по телефону, у младшего большой пакет для вещдоков. Он держит его как можно дальше от себя. Когда они приближаются к дому, сержант поднимает голову и смотрит прямо на Суонна. На мгновение их взгляды встречаются, затем Суонн опускает голову и отворачивается.

* * *

Адам Фаули

29 октября

11:30

– Какого черта, Сарджент?

Согласен, звучит немного резко. Виноват. Просто не прерывать допрос – правило, которое нельзя нарушать…

Она краснеет:

– Простите, сэр, но нам только что позвонили из Хитсайда. Освобождение Камиллы Роуэн было передвинуто на более раннее время. Я думала, вам будет интересно узнать…

– На какое?

– На сегодня.

У меня еще будет время извиниться перед Сарджент – а также похвалить ее за инициативу, – но не сейчас. В данный момент у меня другие приоритеты.

Я достаю из кармана телефон и нахожу номер Хитсайда.

– Викторию Уинфилд, пожалуйста. Инспектор Адам Фаули. Она знает, кто я.

Затем поворачиваюсь к Хлое Сарджент:

– Свяжитесь с полицией Суррея, скажите, чтобы срочно отправили кого-то в тюрьму; они доберутся туда быстрее, чем мы.

Она кивает:

– Да, сэр.

– И когда вы это сделаете, найдите сержанта Гислингхэма и сержанта Куинна и расскажите им то, что рассказали мне.

Теперь на другом конце голос.

– Это кабинет начальницы тюрьмы? Мне нужно поговорить с ней. Да, чертовски срочно, и меня не волнует, что она на совещании, – просто вызовите ее. Прямо сейчас.

* * *

Предмет в пакете для вещдоков покрыт густой коричневой слизью.

– Похоже на шоколадный соус, – пошутил Паттергил, когда Талл наконец вытащил его. Увы, шоколадным соусом оно не пахнет, и здесь, в помещении с закрытыми окнами, эта вонь почти невыносима.

Ричард Суонн стоит по другую сторону стола. Он ничего не сказал, когда подошел, чтобы открыть заднюю дверь, и с тех пор не проронил ни слова. Просто смотрит на рюкзак.

– Я полагаю, вы знаете, что это такое, мистер Суонн?

Старик исподлобья смотрит на них, но это все.

– Это рюкзак, который был у вашего злоумышленника. Когда вы выстрелили в него.

По-прежнему ноль эмоций. Барнетсон и Паттергил переглядываются, затем сержант тянется к рюкзаку и начинает его расстегивать. Не в первый раз он благодарит судебно-медицинские перчатки за прочность. Молния пару раз застревает, но – аллилуйя – внутри почти чисто.

Паспорт, бумажник, ключи. Все, что они ожидали найти.

И нечто такое, чего не ожидали.

* * *

Кэти Дойл всего три месяца назад прошла курс тюремного надзирателя, и такие дни заставляют ее задуматься, а не поискать ли ей другую работу. Сначала Салливан давила своим (кстати, немалым) авторитетом, а теперь и эти чертовы полицейские… Причем сразу двое. Парень на вид довольно милый, но женщина, с которой он пришел, выглядит так, будто ей все осточертело. Возможно, она тоже жалеет о выборе профессии.

– Как я уже объяснил, – говорит мужчина-офицер, – нам позвонили из полиции долины Темзы по поводу Камиллы Роуэн…

– И как я уже объяснила, – говорит Дойл, – я ничего не могу сделать…

– Что происходит?

Даже не оборачиваясь, Дойл узнает этот голос. Что здесь делает начальница тюрьмы? Едва ли у нее есть привычка провожать заключенных до ворот, так почему именно, сука, сегодня? Дойл делает глубокий вдох и оборачивается.

– Дойл, не так ли? – Уинфилд хмурится.

Та собирается ответить, но вмешивается полицейский:

– Констебль Хью Томлинсон, полиция Суррея. Как я уже объяснял вашей коллеге, нам только что позвонили из полиции долины Темзы…

– Я знаю, – быстро отвечает начальница тюрьмы. – Мне тоже. Вот почему я здесь. Очевидно, нам нужно временно приостановить освобождение Камиллы Роуэн. Насколько я понимаю, пока мы разговариваем, долина Темзы ведет переговоры с Минюстом.

– Простите, мэм, – говорит Дойл, – но уже слишком поздно. Роуэн ушла полчаса назад.

Начальница тюрьмы хмурится еще больше:

– Ушла? Как это – ушла?