Эскапада - Уолтер Саттертуэйт

Когда лорд и леди Перли удалились, а наша троица снова расселась по своим местам, Марш повернулся ко мне и, улыбнувшись, сказал:

— Итак, Бомон. Что вы обо всем этом думаете?

— На голубей я не покупаюсь.

Он хихикнул.

— Замечательно. Уж эти мне американцы. А как вы относитесь к самому лорду Перли?

— Мне он нравится. Но он наследует.

— Именно. «Пчел юных много, старых — нет давно!»[39]

— Сына у него нет, — заметил я. — Что будет с этим поместьем, когда лорд Перли отойдет в лучший мир?

— С Мейплуайтом, вы хотите сказать? Назначат опекуна, наверное. Будет зависеть, разумеется, от брачного договора между ним и леди Перли. Но большая часть, а может, все в конечном итоге отойдет к дочери. А потом, после ее смерти, к ее детям, если они у нее будут. Возможно, с пожизненным правом для ее мужа.

— Значит, все отходит к Сесилии.

— К Сесилии?

— Да, мисс Фицуильям. Он улыбнулся:

— Вы же не подозреваете Сесилию Фицуильям в убийстве?

— Пока нет.

Он опять улыбнулся.

— А лорда Перли?

— Пока нет. А вы?

Очередная улыбка.

— О, было бы глупо с моей стороны высказывать какое-то мнение, во всяком случае, пока, как вы полагаете? «Суждения глупей не может быть. По внешности о существе судить!»[40]«Перикл». Но я очень надеюсь, лорд Перли тут ни при чем.

— Почему?

Он взглянул на меня.

— Ну да, понятно. Вам, американцам, это невдомек, не так ли? В этом случае все осложняется. Видите ли, он теперь лорд. Пэр. И по этой причине его не могут судить в обычном суде. Если будет доказано предумышленное убийство, судить его сможет только вся палата лордов, причем на специальном заседании. Довольно сложная процедура. Даже самого короля привлекают.

— Скверная история.

— Очень. Если он и впрямь окажется виновным в убийстве, для всех будет лучше и проще объявить его сумасшедшим и отправить в какое-нибудь теплое и тихое местечко.

— Не думаю, что он сошел с ума.

Марш улыбнулся.

— Он явно сумасшедший, если рассчитывает, что я поверю, будто его отец принял свою голову за голубя.

— И все же это вполне могло быть самоубийством. Может, он и прав. Может, граф и правда тронулся. Вспомните, ведь это он бегал в ночнушке, вырядившись в привидение. И воровал всякие безделушки из комнат, а потом прятал их в норе, как крыса.

— Если верить мисс Тернер. — Он улыбнулся. — И даже если она говорит правду, из этого совсем не следует, что он намеревался свести счеты с жизнью.

— Я заметил, вы не сказали лорду Перли, что об этом думает мисс Тернер.

— Естественно. Мне надо сначала поговорить с ней.

— Есть еще одно замечание касательно мисс Тернер, и вам следует это знать.

— Да? В чем же оно заключается?

— Похоже, и ее хотели убить. Он поднял брови.

— Неужели? — Он повернулся к сержанту Медоузу. — А дело-то заваривается все круче, не правда ли, сержант? Крутой суп получается, прямо какой-то вишисуаз.

Сержант не проронил ни звука, впрочем, как обычно. Он только опустил глаза и что-то записал в блокноте. Наверное, «вишисуаз». Марш снова повернулся ко мне.

— Когда это случилось?

— Прошлой ночью, пока она была в комнате графа. — Я рассказал ему о ноже, который она нашла в постели, и о том, что утром я сам осмотрел тот валик.

— Нож, — сказал Марш, задумчиво кивая. — Вы думаете, из оружейной коллекции графа. Не «винчестер», не револьвер.

— Патроны были уже заперты.

— Со вчерашнего дня, как сказал лорд Перли. Любопытно. Выходит, нож украли из коллекции некоторое время спустя.

— Или раньше, и сделал это тот, кто нож предпочитает револьверу или винтовке.

— Разумеется, — согласился Марш. Он скорчил кислую мину. — Это даже не суп. А телячье рагу. Морковка, лук, сельдерей, соус, под стать цементу. Главное, чтобы было погуще. А я люблю простой бульон без изысков, крепкий и прозрачный. — Он взглянул на меня. — Вы не сказали лорду Перли про нож.

— Сперва хотел поговорить с вами.

В дверь постучали.

— Наверняка мисс Тернер, — заметил Марш. — Репка в суп. — Он посмотрел на дверь. И крикнул: — Войдите!

Мисс Тернер рассказала свою историю без запинки. Сегодня она держалась спокойно и открыто. Голос ровный, без малейших признаков волнения, даже когда она рассказывала о явлении призрака ночью в пятницу и о том, как нашла нож в собственной постели.

— Как вы полагаете, — спросил Марш, когда она закончила, — у кого могут быть причины желать вам зла?

— Да нет, — сказала она, — ни у кого. Вряд ли.

На ней было то же серое платье, что и в тот раз, когда я впервые ее увидел. Волосы забраны назад. Она казалась менее напряженной, чем тогда, в первый раз, в гостиной. Но за эти выходные ей многое пришлось пережить — похотливого призрака, змею, домогательства сэра Дэвида, обследование комнаты покойника, кинжал в постели. После всего этого разговор с лондонским полицейским и пинкертоном среди бела дня наверняка был для нее не самым тяжким испытанием.

Вдруг инспектор Марш заметил, что она колеблется. Невзирая на всю свою деликатность, он ничего не упускал.

— Ни у кого, — сказали вы, — вряд ли. Пожалуйста, мисс Тернер, кто-нибудь выказывал вам враждебность? В той или иной форме?

Мисс Тернер снова взглянула на меня, затем перевела взгляд на Марша.

— Ну, я уже рассказывала господину Бомону про вчерашнюю неприятную сцену. С сэром Дэвидом Мерридейлом.

— Да?

Она рассказала ему практически то же, что и мне в комнате госпожи Корнель. Марш кивнул.

— И вы полагаете, сэр Дэвид так обиделся на вас за отказ, что пробрался к вам в комнату? И вонзил нож в одеяло, думая, что под ним лежите вы?