Три пули для копа - Анна Орлова

Сдается мне, убеждал он в большей степени себя. Вот и Ларри не поверил.

– Так же, как потом? Засунул меня в этот кошмар под названием кадетский корпус и забыл? Я вообще-то совсем не хотел становиться военным, но кто меня спрашивал? Признайся честно, что тебе было на меня наплевать!

В этот самый момент оркестр взял паузу, так что выкрик Ларри прозвучал неожиданно громко.

Эллиот побледнел.

– Это не так. И в кадетский корпус я тебя устроил, чтобы ты был ко мне поближе.

– Да ну? – Ларри хрустнул пальцами. – И сколько раз мы за эти годы виделись? Не считал? Так я тебе скажу. Четыре раза в год, на дни рождения и праздники. Знал бы ты, как я ненавидел эти твои семейные ужины! Твоя новая жена вместо мамы, и твои новые дети… Хотя тебе и на них плевать.

Эллиот стиснул зубы.

– По-моему, ты увлекся.

– Разве? – у Ларри, видимо, наболело. – А по-моему, наоборот. Мы в кои-то веки говорим, можно сказать, по душам. И ты не отговариваешься своей обожаемой работой. Ведь только она для тебя и важна, правда?

– Неправда, – процедил Эллиот, злясь уже всерьез. И так долго продержался. Я люблю и тебя, и Берти с Марго. Хочешь верь, хочешь не верь, но семья для меня важна.

– Ну да, – хмыкнул Ларри. – Тогда что она тут делает?

И недвусмысленно мотнул подбородком в мою сторону.

Эллиот пожал плечами.

– Обедает?

– Издеваешься? – Ларри отшвырнул салфетку. – Уже все говорят, что ты и вторую жену бросил. Ради какой-то секретарши!

Эллиот зло прищурился.

– Уймись, Ларри! Мои отношения с Пат тебя не касаются.

– Не касаются? – Ларри хлопнул ладонью по столу и повысил голос: – Ты делаешь из нашей семьи посмешище! Сидишь тут с этой своей шлюхой…

Эллиот резко наклонился вперед и рявкнул:

– Заткнись!

Ларри дернулся, рефлекторно вжался в спинку стула… И разозлился на эту свою реакцию. Расправил плечи, задрал подбородок.

– А иначе что? Запрешь меня в детской? Выпорешь? Я давно вырос, если ты не заметил!

– Заметил, – процедил Эллиот. – Жаль только, что выросло из тебя… Что выросло.

Ларри густо, как-то пятнами, покраснел.

– А надо было меня воспитывать! Вместо того, чтобы пропадать на работе и заводить любовниц. Надеюсь, хоть братиками и сестричками полукровками ты меня не осчастливишь?

Они смотрели друг другу в глаза.

– Не твое дело.

Ларри зло расхохотался.

– Ну конечно, не мое! Иди ты… папочка!

Резко вскочил и вылетел из ресторана.

Эллиот протянул руку – пальцы заметно дрожали – взял бокал и залпом выпил.

Я отставила давно остывший кофе и пересела к Эллиоту. Дернула плечом – чужие взгляды словно царапали спину – и сказала:

– Мотив – пальчики оближешь. Но это был не Ларри.

Он растер лицо руками. Голову запрокинул. Сказал тихо:

– Извини.

И вокруг губ опять синева. Хотелось нагнать одного самоуверенного мальчишку и хорошенько надрать ему уши. До чего отца довел!

– Перестань, – попросила я раздраженно. – Подумаешь, молодой идиот наговорил глупостей. Тебе не за что извиняться.

И накрыла рукой его руку.

Плевать, кто там что подумает. А вот если у Эллиота опять сердце прихватит… Я не хочу, чтобы он умер. Себе-то я могу в этом признаться?

Эллиот сжал мои пальцы. Улыбнулся слабо.

– Спасибо. Знаешь, я ведь не бросил Летицию… Это мать Ларри. Я предложил ей уехать со мной, когда меня перевели на Острова.

– А она?

Он усмехнулся, вымученно как-то.

– А она подала на развод. Сказала, что ее ожиданий я не оправдал. Что она надеялась стать женой генерала или, на худой конец, хоть завалящего полковника. И жить в красивом доме в столице империи, и чтобы нарядов сколько угодно, и чтобы светская жизнь… А тут вдруг – Острова. Край мира почти.

– И тут люди живут.

– Живут, – согласился Эллиот. – Только Летицию было не переубедить. Я тогда был молод, горяч. Вспылил. А потом, уже на Островах, по глупости ввязался в интригу против начальства… Хотя старик сам напрашивался, он уже совсем ворон не ловил.

Скорей тогда альбатросов. Эта птичка – неофициальный символ блондинов.

– А ты? – поддела я. – Тебя ведь тоже вздумали убрать?

– Полагаю, – Эллиот на миг прикрыл веки, – что в моем случае все наоборот. Так вот, старик за кресло свое держался намертво. Меня разжаловали, сослали… в совсем уж медвежий угол.

– В Тансфорд, – хмыкнула я, руку все-таки убирая. Утешила и будет.

– В Тансфорд, – кивнул он, улыбаясь одними глазами. – После этого Летиция разорвала всякие отношения. И сына велела не навещать.

– А когда ты стал начальником Особого отдела?..

– Она написала, предложила забыть… недоразумения, – Эллиот жестом подозвал официанта и велел: – Замените бокал для леди.

– А обед подавать, сэр? – лакей угодливо склонился.

Эллиот чуть нахмурился.

– Разумеется.

Официант с поклоном удалился, а Эллиот продолжил задумчиво:

– Честно говоря, тогда мне было не до Ларри. Все так закрутилось, завертелось… Я устроил его в кадетское училище.

– Поближе к себе, – подсказала я, разглядывая чистую посуду, которая очутилась передо мной как по волшебству.

– Не без того, – согласился Эллиот, проводя смуглым пальцем по ножке бокала. – А теперь… Оказывается, что я все-таки испортил Ларри жизнь.

Я отвела взгляд, притворяясь, что не заметила боли в его глазах. Не физической – пугающая синева отступила – но душевной. И кто бы поверил месяц назад, что я буду сочувствовать начальнику Особого отдела?! Сама себе не верю.

– Я никого не узнала, и мы вернулись к тому, с чего начали, – вздохнула я, сделав глоток.

А недурной коньяк!

– Не совсем, – поправил Эллиот задумчиво. – По правде говоря, есть у меня кое-какие догадки…

Его прервал официант. На подносе вместо тарелок лежал сложенный лист бумаги.

– Вам просили передать, сэр.

– Спасибо, – Эллиот небрежно кивнул, развернул бумажку, вчитался… И побледнел. Побелел даже.

Он вытащил из кошелька несколько купюр, бросил на стол и молча взял меня под локоть.

На улице снова лил дождь, но Эллиот этого будто не заметил. Прошагал до авто. Распахнул дверцу. Уселся. И саданул кулаком по рулю.

От рева клаксона я вздрогнула. Торопливо забралась в салон.

Эллиот смотрел перед собой. Губы его шевелились, изрыгая беззвучные ругательства. Пальцы сжали кожаную оплетку так, что она трещала и грозилась вот-вот треснуть.

Я осторожно коснулась его плеча. Эллиот перехватил мою руку, стиснул пальцы. Посмотрел – так, что в голове вдруг стало пусто. Никогда не видела его настолько растерянным.

– Что случилось? – тихо спросила я.

Хотелось погладить его по щеке, утешая. Разгладить глубокую морщину меж бровей. Заставить улыбнуться.

Проклятье! Держите себя в руках, миссис Керрик. Обойдемся без сентиментальщины.

Эллиот запрокинул голову на подлокотник,