Числа Мардж - Кейт Андерсенн

Рядом с Маргарет валялся дневник Лидии и лист бумаги, покрытый ошметками золы. Марни подняла его и отряхнула. Список был на английском.

1. Лидия – одинокая русская иммигрантка.

2. Пыталась исчезнуть.

3. Чего-то постоянно боялась.

4. Дневник сохранила в отличие от остальных вещей.

Из пункта 2 и 3 следовала стрелка с выводами:

Ее преследовали?

От пункта 4 отходило утверждение:

Сентиментальность исключает личную трагедию.

Внизу дописано:

Политическое преследование?

У Марни в горле встал комок. Ну, да, то, что она слышала о России последнее время… Работало на версию Мардж. Слишком страшно! Марни Дункан уронила листок и почувствовала внутреннюю дрожь. Политика – это трясина, в которую она никогда бы не хотела ступить. Особенно… русская политика.

Маргарет пошевелилась во сне и застонала. Марни опомнилась. И толкнула ее ногой легонько.

– Эй, Никсон! – позвала она не слишком вежливо.

Маргарет дернулась и, хлопая глазами, резко села. Ее захлестнул испуг, она завертела головой по сторонам и еще ближе придвинулась к просыпающемуся Кингстону. Затем увидела Марни, нависающую сверху, и вздохнула с облегчением.

– Ах, это ты, Марни…

– Что… что это? – ткнула Марни пальцем в листок, зацепившийся за жесткую травинку.

Маргарет поспешно встала на четвереньки, чтобы до него дотянуться. Схватила и стала складывать в бессчетное количество раз.

– Это… это расследование. Зачем ты читала?

– Ты всерьез… что ли? – нервно рассмеялась Марни. – Это же… смешно!

– О чем вы? – прокряхтел Гарольд, держась за поясницу и вставая.

– Да вот, Хал, что за ерунду она написала! – обличающе показала Марни пальцем в листик Маргарет.

Кингстон поднял брови и властным жестом потребовал у Мардж отдать страничку. Маргарет вздохнула и протянула скомканный в бесконечное количество сложений листок.

– Я думал, ты уснула, – зевая, устроился он у бревна поудобнее.

– В отличие от некоторых я думала над делом, – пробубнила Мардж, смущенно косясь на не собиравшуюся уходить Марни.

Гарольд развернул записи Маргарет и пробежался глазами. Расхохотался, но коротко, а потом прервался так же внезапно, как начал.

– Маргарет, не суйся в это дело.

– Но…

– Воображение ни к чему, когда нет фактов. А в твои обязанности их узнавать не входит.

– Будто в твои входит!

– Может быть, – уклончиво отвечал Кингстон, поднимаясь с земли. Подал Маргарет руку: – Вставай, умывайся, будь в обычном отпуске. Больше от тебя ничего не требуется.

Мардж задержала его руку в своей, пытаясь пригвоздить взглядом… да хоть к вон той самой сосне!

– И не смотри так, – дотронулся указательным пальцем до ее лба Гарольд. – Это отключает голову. А она нам сейчас нужна.

Маргарет презрительно сощурилась, тут же выдергивая ладонь.

– Интересно, так же ты говорил с Лесли Ховард? Готова держать пари, что нет.

– Лесли, в отличие от кое-кого, с ответом на предложение встречаться не кочевряжилась, – парировал Гарольд и зашагал к своей палатке в дальнем углу лагеря.

Маргарет стояла, глотая ртом воздух. Ах, вот вы как? Камень в ее огород, еще и столь публично? Покосилась на Марни Дункан; та показательно хмыкнула и вразвалочку отправилась к реке.

– Смешно вам? – пробормотала Мардж, сцепив зубы. – Я вам докажу, что со мной стоит считаться…

Сплавлялись в угрюмом и тревожном молчании. Кингстон вызвался вернуться с полицией на место исчезновения Лидии. Остальным он приказал возвращаться домой: будет надо – с ними свяжутся. Его авторитет был признан единогласно. Разве что представитель базы смотрел на отдыхающих с недоверчивым недовольством – три каяка оказались основательно испорчены.

Дунканы предложили подвезли Мардж. Уже открыв дверцу, она обернулась на Кингстона, занятого разговором с начальником базы. И это все?..

– Минуту, – решилась она и крикнула в салон. А потом подбежала к Кингстону и дернула его за рукав.

– Что? – повернулся он к ней, делая вид, что не понимает.

– Это… что… ты ничего не хочешь мне сказать?.. – промямлила Маргарет.

Гарольд поднял брови. Затем с усталым вздохом повторил:

– Только одно: не лезь в это дело. Здесь не Пейсли и не агентство Коннерза.

Маргарет насупилась.

– Но я не это имела в виду. Я о… о нас.

– А что я должен сказать? Это ты вроде как мечтала объясниться, но ничего связного…

Маргарет больно ударила его в плечо.

– Не объясниться, а поверить, сколько раз повторять!

– Во что? – невинно уточнил Гарольд.

– Все надо объяснять сто раз? Ты мне казался умным, Кингстон. Поверить кому, а не во что. Тебе.

– И как успехи?

– Я не могу решить…

– Послушай, Марго, – посмотрел Кингстон ей прямо в глаза, и взгляд у него был твердый донельзя. И серьезный. – Ты когда разберешься, тогда и приходи. У меня, знаешь ли, в жизни и другие дела есть.

Маргарет встряхнуло от возмущения. От ярости. От… бессилия.

– Вот как? – проговорила она, и ей показалось, что она случайно проглотила собственное сердце.

Гарольд Кингстон пожал плечами.

– А теперь прости, я должен подумать. И – повторяю – не думай даже расследовать что бы там ни было про Лидию. Знаю – говорить тебе что-либо бесполезно, но в Глазго тебя спасти от какой-нибудь русской разведки будет затруднительно, я могу и не успеть.

Сколько же в его тоне было издевки, высокомерия, снисходительности! Мардж поджала губы и вздернула нос кверху.

– Вам не к чему спешить, мистер Кингстон. Я вас беспокоить не собираюсь.

А она думала тогда, у костра… Он же сказал «я скучал». А еще на берегу… Маргарет прикрыла рукой губы резко и отвесила ему неожиданно звонкую пощечину.

– Вы совершенно не изменились, вот!

Он поймал ее руку, не стирая с лица стальную улыбку.

– Поцелуй служил лишь образовательным целям, Марго. Теперь ты знаешь, что это такое, верно? Голова – мое сокровище, и я не собираюсь ее терять.

Она размахнулась было второй рукой, но он лишь поймал ее ладонь, развернул грубо к машине Дунканов и толкнул в плечи.

– И давай без глупостей, Мардж Никсон.

Грубиян… Наглец…

Марни Дункан хихикнула.

– Не забудьте пристегнуться, – совершенно без надобности напомнил Вилли и завел мотор, едва Кингстон захлопнул дверцу.

Как и следовало ожидать, полиция не нашла ничего. Такое случается ежегодно: люди пропадают без вести. Испорченные каяки – не ключ. Как и нераспакованные вещи.

Полиция не делает свою работу плохо. Просто работы слишком много, и дела без зацепок только отвлекают от тех, у которых есть перспектива.