Блуждающий в темноте - Джозеф Нокс

Я оставил «мерседес» в проломленной барной стойке «Безумной звезды», бросил пистолет на пол и отправился домой. За сумкой, деньгами и паспортом. Казалось, сегодня в ночи еще больше мегаватт, чем обычно. Глаза, огни, сверкающие улыбки… Все вокруг сияло. И я тоже.

Прохожие на Пиккадилли расступались.

Они глядели на мое лицо, на мешки под глазами, на кровь, запекшуюся на подбородке. На одежду, пропитанную илистой водой и коньяком, на разодранные рукава, на изрезанные пальцы и ладони.

Я шел мимо мужчин, которые могли бы быть моими друзьями, мимо женщин, которых мог бы любить. Все удивленно смотрели на меня, во взглядах читалось простое человеческое участие. Я поворачивался, шел задом наперед, не сводя глаз с окружающих. Они нравились мне просто потому, что они есть. Запомнят ли они меня?

Мне казалось, что я снова улавливаю сигнал. Ясный и отчетливый. От некоего передатчика, из поля действия которого я однажды вышел. Я не ошибка. Больше не было ни паники, ни ощущения, что я сплю наяву. Какое чудо — просто жить!

Я засмеялся, сам не зная чему, и побежал к дому.

Машин около подъезда не было, свет в окнах не горел. Я помчался по лестнице навстречу новой жизни, взял прислоненную к стене стремянку, притащил ее в комнату. В темноте захлопнул ногой дверь. На ощупь взобрался на стремянку, убрал светильник, сунул руку внутрь.

Раздался щелчок выключателя, зажегся свет.

— Не это ищешь? — спросил мужской голос.

Я обернулся. Мой новый сосед, Робби, сидел у двери, наставив на меня пистолет. У его ног лежала моя сумка.

— Может, спустишься?

Стремянка грохнулась, и вот я уже сижу на полу и смотрю на Робби.

— Ты убил Тессу Кляйн, — запоздало сообразил я.

Он сунул руку в карман и достал конверт, адресованный Чарли Слоуну. Протянул мне, потом кивнул в сторону ванной. Я с трудом поднялся на ноги, прижимая к груди конверт, будто он все еще имеет значение.

Робби фыркнул:

— А это лучше в туалет.

Я надорвал конверт, высыпал на ладонь три зуба.

— Заверни в туалетную бумагу, — велел Робби.

Я машинально повиновался, бросил в унитаз скомканную бумагу, следом — письмо. Робби нажал на смыв. Все утекло в канализацию. Робби вернулся в гостиную, немного погодя я последовал за ним.

— И Янковски ты убил.

Робби постучал себя дулом пистолета по виску и улыбнулся.

— Потому что не мог допустить, чтобы она убила меня. Иначе тебе не заплатили бы.

— Берег свои капиталовложения.

— Как долго ты следил за мной?

— Некоторое время, но цена так выросла, что я решил переехать к тебе поближе. И правильно сделал, иначе ты бы погиб…

— А нам обоим этого не хотелось.

— Правда же, я хорошо поступил? — сказал Робби. — Дал тебе побыть несколько дней с сестрой.

Я кивнул:

— Это по твоему указанию за нами следили…

— Разумеется. — Он равнодушно пожал плечами, очевидно еще не зная о смерти приятеля. — А где это тебя так отделали?

— Видел, в каком состоянии я попал в больницу?

Он кивнул.

— Ушел, не дожидаясь, когда меня нормально заштопают. Вот все и развалилось.

— Знаю, приятель. Знаю. Что ж, давай-ка разберемся со всей этой путаницей. Ты сейчас кое-что напишешь…

Я показал изрезанные в кровь пальцы:

— Только что-нибудь покороче…

— Короче не бывает.

Он указал на письменный стол. Голова закружилась, и я оперся о столешницу. Рядом с одним из моих блокнотов лежала отпечатанная предсмертная записка.

— Может, без этого обойдемся? Я только что побеседовал с Карвером. Мы договорились, что он даст мне несколько дней.

— А мне он сказал совсем другое. — Робби с улыбкой пошарил в карманах и достал кусачки. — Извини. А, вот. — Он вынул из того же кармана конверт, бросил его на стол.

— Что это?

— Открой.

Я разорвал конверт. Фотографии сестры. В городе, с друзьями, дома. Даже несколько длиннофокусных снимков из дома ее матери в Морлендсе.

— Как я уже говорил, у меня там свой человек.

— А если я тебе не верю?

Он улыбнулся, достал телефон, поискал в нем что-то. Протянул мне. Городской номер. Дом в Морлендсе.

Я нажал «вызов».

— Алло, — сказала Энни.

— Кто это? — спросил я, будто разговариваю не с ней.

— Эйдан, это ты?

— Понял, — тихо сказал я, нажал «отбой» и вернул телефон.

Потом начал переписывать записку. У меня еще сохранилась та, первая, без обращения в начале. Теперь я написал сверху имя сестры. Руки дрожали. Ради чего все это было?

— Что случилось с Тессой Кляйн? Профессиональный интерес… — Я обернулся.

Робби стоял гораздо ближе, чем мне казалось. Как ему удалось подойти так тихо?

— Она от него забеременела, разбила ему сердце.

— Не сомневаюсь. Что ты с ней сделал?

— Я тебе все покажу, — сказал он. — Раз уж интересуешься. Но это поездка в один конец. Тебе и впрямь этого хочется?

Я поставил инициалы под текстом записки и встал:

— Да, пожалуй.

Робби открыл дверь и вышел на лестницу, наведя на меня пистолет в кармане пальто. Я последовал за ним. В дверях остановился, оглянулся.

От железной дверной рамы ударило статическим электричеством. Перед глазами вспышкой пронеслось все.