Улей - Грегг Олсен

22 сентября 1999 г., среда

Остров Ламми, штат Вашингтон

Марни положила ладони на живот Калисты. Вместе с остальными членами «Улья» они сидели на широком крыльце дома, любуясь видом на море и острова.

Грета не сохранила в тайне секрет Калисты.

У Марни своих детей никогда не было, но сама идея дать жизнь, стать матерью приводила её в восторг. Её мать — земля, говорила она всем. Но при этом часто подчеркивала, что её самое сокровенное желание — иметь собственного ребенка.

— Калиста, представляешь, если ты родишь здесь? Дитя фермы Спеллман. Твой ребенок — мальчик или девочка — с первого своего вздоха будет купаться в любви.

Калисте, казалось, идея понравилась, но сомнения оставались.

— Это было бы здорово, но у нас на острове нет врачей.

— На что нам врачи, если у нас есть Грета, Хизер и Триш?

— Это не то, — возразила Калиста. — Девочки, не обижайтесь, но медсестра и врач — понятия несопоставимые.

Триш пожала плечами, посмотрела на Марни с Хизер, затем снова на Калисту.

— Очевидно, ты считаешь, что звания и должности, — которые обычно дают мужчинам, — важнее, чем законы природы.

— Я вовсе не это имела в виду. Ну вот чего ты нападешь? Вот ты всегда так, Триш. Всегда лучше всех знаешь, как поступить… — Она осеклась.

— А иногда и за спиной Марни, — вставила Хизер, внезапно оживившись.

— Хизер, не будь такой стервой, а? — отвечала Калиста. — Стоит мне предложить что-то, что отличается от плана Марни, ты обвиняешь меня в нелояльности. В данном случае это моё дело.

— Прекратите, — прикрикнула на них Марни, вставая. — Я просто подумала, что это хорошая идея. В давние времена при матриархате женщины обходились без помощи мужчин. Они вместе собирались вокруг роженицы и принимали в мир новую жизнь на лоне природы.

Калиста покачала головой.

— Марни, я не буду рожать в саду или на пасеке.

Та отмахнулась.

— Мы устроим родильную палату в амбаре. Там будет безопасно и красиво. Ребенок сразу поймет, что мир — райское место, а не холодное, пропахшее антисептиком помещение. Разумеется, решать тебе.

— Я — фактически акушерка, — подала голос Грета. Она не вступала в разговор, пока не поняла, в какую сторону склоняется маятник.

Калиста взглянула на Марни, потом на остальных.

— Не знаю. Может быть. Хорошо. Разве что в качестве запасного варианта.

Все мгновенно повскакали с мест и кинулись её обнимать.

— Я знаю, что обрела здесь родной дом. — В глазах Калисты стояли слезы. — Такой счастливой я ещё никогда не была.

И она не кривила душой. Однако это была не вся правда. Калиста произносила правильные слова, говорила то, что хотели от неё слышать. Но с приближением родов она приняла решение, что будет отслеживать расписание паромов. На всякий случай.

* * *

Родильную палату покрасили в бледно-жёлтый цвет, равно как и железную больничную кровать, которую доставили на пароме из города. Марни наняла человека, который красил раму три раза, чтобы добиться нужного цвета.

— Я хочу увидеть цвет солнца, но не такой, каким оно бывает в ослепительно яркий день. А ласковым ясным утром. Рано-рано. Сразу после восхода.

— Не знаю, Марни. — По мнению Греты, Марни, бывало, посещали совершенно нелепые идеи, и указать ей на это осмеливалась только она одна. — Больше похоже на цвет лимона Мейера. Таким солнце бывает в два часа пополудни.

Марни недовольно взглянула на неё.

— Не смейся надо мной, Грета.

— Я говорю так, как я это вижу. Определённо цвет лимона Мейера. Каким солнце бывает обычно ближе к половине третьего.