Ласточкин крик - Ахмет Умит

– Стоять, полиция! – снова крикнул я. – Стой, стрелять буду!

Но мужчина припустил еще быстрее. Еще немного, и он бы улизнул, но неожиданно путь ему преградила машина. Он врезался в нее, не успев затормозить, и по инерции полетел на землю. К моему удивлению, из машины вылезли Зейнеп и Экрем. Откуда они взялись тут? Но разбираться было некогда.

– Задержите его! – закричал я.

Оба тут же выхватили оружие и направили на мужчину.

– Не двигаться!

Он попытался встать, но Экрем наступил ему правой ногой на спину и прижал к земле. Потом наклонился и приставил дуло пистолета к голове.

– Ты не слышал, что ли? Тебе сказали – не двигаться.

– Я ни в чем не виноват, – быстро проговорил мужчина. – Здание захватили террористы, и я выпрыгнул из окна.

Голос у него был, как у оперного певца, и я сразу вспомнил, как Айбер-ханым описывала Мирзу, убеждавшего их продать почку Берджиса. Она говорила, что у него удивительный, завораживающий голос. «Звучный» – сказала она.

– Хорошо, – произнес я спокойно. – Раз ты не виноват, можешь подниматься на ноги.

Пока тот вставал и отряхивался, я сказал Экрему:

– Будь добр, обыщи его.

Экрем убрал пистолет в кобуру и, подождав, пока Мирза окончательно стряхнет с себя пыль, начал его тщательно обыскивать. Но оружия при нем не оказалось.

– Можно ваше удостоверение личности? – попросил я. – Надо проверить вас по базам.

Он быстро вытащил карточку из внутреннего кармана летнего пиджака и протянул мне. Его звали Динч Ачикгез. Неужели это не Мирза? Ах да, Айбер, описывая его, упомянула, что у него очень красивые глаза.

– Давайте выйдем на свет. – Я показал в сторону уличного фонаря. – Там нам будет удобнее разговаривать.

– Хорошо, пойдемте. – Когда он говорил, его голос сладко журчал. – Поверьте, я ни в чем не виноват…

– Тогда и проблемы нет.

К нам приближался Али, грубо подталкивая второго мужчину, выпрыгнувшего из окна. Поймав мой взгляд, помощник доложил:

– Он без оружия, господин комиссар.

Мужчина нервно заговорил:

– Я не виноват, кто-то закричал, что в здание ворвались террористы, ну мы и выпрыгнули из окна…

Они что, договорились? Какие террористы? Конечно же, он врал.

– Хорошо, все понятно, вы тоже сюда подходите. Предъявите ваши документы, пожалуйста.

В свете фонаря я внимательно рассмотрел Динча Ачикгеза. Левая щека у него была в грязи, а глаза… светло-зеленые, чуть раскосые и действительно очень красивые. Без сомнения, это был именно тот, кого мы искали, – Мирза.

– Кроме имени Мирза, у вас есть еще подставные имена? – спросил я спокойно.

Он сделал вид, что не понимает:

– Что? Что вы такое говорите?

– Да хватит уже, Динч. – Я бросил на него свирепый взгляд. – Или вас следует называть Мирзой?

– Вы ошибаетесь… – Губы его задрожали.

– Не отпирайтесь, Динч, есть люди, которые всё про вас знают и готовы подтвердить, что им вы представлялись как Мирза. – Я кивнул в сторону здания. – Как, вы думаете, мы вышли на вашу клинику… Уверен, там есть дети, которым завтра, то есть уже сегодня, вы собирались вырезать почки, легкие или даже сердце. Ну нет, легко отделаться у вас не получится…

Динч-Мирза дернулся, и Экрем тут же прижал пистолет к его спине.

– Слышь, успокойся, дядя. Не думай даже!

Али вдруг осенило:

– А не эти ли уроды убили Кансу?

– Да вы что, как мы можем убить человека, если мы сами врачи, – засуетился пойманный им мужчина. – Я доктор Рухи, и вы сейчас совершаете ужасную ошибку.

– Да какой ты, на хрен, доктор, – усмехнулся Али. – Ты просто мясник! Чего вылупился? Вас бы сейчас к стенке обоих поставить…

– Наше задержание незаконно, – закричал Динч, но тут же ему прилетела оплеуха от моего ретивого помощника. – Щас как дам незаконно. Ну, кто из вас жал на курок, когда с Кансу расправлялись? Ты? Али ткнул Динча пистолетом под ребра. – Или ты, недодоктор? – Он повернулся к Рухи, а потом снова к Динчу. – Что-то мне подсказывает, ты у нас меткий стрелок, Мирза, или как тебя там… Ну-ка отвечай, ты Кансу убил?

– Я никого не убивал… – заскулил Динч. – Зачем мне убивать Кансу?

Вообще-то мне давным-давно надо было одернуть помощника. В домах начал зажигаться свет, в окнах появились силуэты людей. Зейнеп тоже смотрела на меня, не понимая, как я такое допускаю. Но я не мог справиться с собой. Задержанные нами люди были негодяями, строившими свой бизнес на крови. Сирийские беженцы от отчаяния продавали им органы собственных детей, и если беженцев еще можно было как-то оправдать, то этих – нет. Они были способны совершить любую подлость, любую гадость ради выгоды, а в случае осечки призвали бы на помощь лучших адвокатов, купили бы себе защиту. Самое худшее, что есть в человеке, – это умение оправдываться перед самим собой. Оно дает возможность вновь и вновь совершать дурные поступки, поскольку придает уверенность, что ты лучше, чем есть на самом деле. Но это полная ерунда. Если ты мерзавец, попытка изобразить из себя невинную овечку собьет с толку совсем уж дурачка. Или настолько погруженных в свои беды людей, что они цепляются за любую соломинку, неспособные отличить черное от белого, зло от добра. Поэтому я не остановил Али. Мне и самому хотелось пустить в ход кулаки.

Я посмотрел на Динча и сказал:

– Вы убили Кансу Сармашика, чтобы правда о смерти Берджиса не вышла наружу… Да-да, я про того маленького сирийца, который месяц назад умер у вас на операционном столе. Сын Айбер и Джебира, мальчик с синдромом Дауна.

Динч замотал головой:

– Нет-нет, в этом нет моей вины… Никто тут не виноват. Его родители сами захотели… Я им денег заплатил… Мальчик просто не перенес операцию… О’кей, согласен, это могла быть ошибка Кансу. В принципе, именно после этого случая мы с ним разошлись. А я всегда прекрасно относился к нашим маленьким пациентам.

Я не мог больше выдерживать этого лицемерия.

– Вы прекрасно относитесь только к богатеньким. Спасаете жизнь тем, у кого есть деньги. Задешево изымаете органы у бедняков и пересаживаете их тем, кто вам платит. Сколько детей из-за вас погибло…

Динч вдруг начал плакать, но это отнюдь не были слезы сожаления – он боялся за свою шкуру.

– Да разве только наша клиника этим занимается? – зло воскликнул он. – Вы на нас насели, потому что мы самые мелкие. А с теми, кто покрупней, вам не справиться…

Разозленный Али уже собирался ухватить Динча за воротник, чтобы потрясти, но я не позволил.

– Ну-ка, поподробней. Кого вы имеете в виду?