Чудеса - Джесс Редман

На вершине холма что-то сверкало, блестело… Вундер раньше этого не видел.

– Это не может быть могила, – сказал он ей. – Наверху нет могил.

Фэйт не ответила. Она уже зашагала вверх по холму, и Вундер пошёл за ней, стараясь не думать о потерянном дневнике и силясь унять эту ужасную тяжесть в желудке от осознания того, что он пропал, по-настоящему пропал.

Они забирались на холм: Вундер чуть позади, но он догонял Фэйт, так как шла она медленно. Почти добравшись до вершины, мальчик увидел, что это поблёскивал камень, похожий на надгробный, с серебристой надписью и выгравированным цветочным узором по углам.

– Тот самый стих! – Фэйт подошла к камню. – «Сейчас я расскажу вам о чуде, – прочла она вслух. – Не все мы умрём, но все изменимся. Так давайте же изменимся вместе. С большой любовью, Милагрос».

Вундер резко остановился. Он посмотрел на Фэйт, раскрыв рот. А затем, раскрыв рот, посмотрел на камень.

Солнце прожектором светило на камень, и буквы горели, будто раскалённые добела. Слова были прямо перед ним.

– Вунди. Что случилось?

Фэйт подошла к нему. Она вцепилась ему в руку и заглянула ему в глаза.

Вундер указал на камень.

– Стих, – сказал он. Его голос был высоким и тонким, а сам он будто съёжился, стал меньше. – Милагрос.

Фэйт крепче сжала его руку.

– Да. Кто такая Милагрос?

Туча закрыла солнце, и слова перестали сиять. Вундер даже не мог их теперь разобрать. Он зажмурился, моргнул и резко открыл глаза. Но слова всё равно сливались в серебристое пятно.

– Моя сестра, – сказал он. – Мою сестру звали Милагрос.

Глава 12

Вундер сел на землю рядом с камнем Милагрос на вершине холма Бранч-Хилл. У него всё ещё кружилась голова, он чувствовал себя маленьким, и ему было холодно, несмотря на то что снова вышло солнце. Фэйт сидела рядом с ним, скрестив ноги; её свитер цвета фуксии был укрыт мантией.

– Есть множество вариантов, – проговорила она медленно и задумчиво. – Самый очевидный и вероятный, по-моему, – это призрак.

– Он не очевидный, – сказал Вундер, – и не вероятный.

– Душа твоей сестры по какой-то причине не упокоилась, и она заказала себе камень и установила его здесь. Если дело в этом, наверное, она теперь счастлива.

– Никогда не слышал о том, чтобы призраки заказывали себе надгробные камни, – сказал Вундер.

– Еще один вариант, – продолжила Фэйт, – это реинкарнация.

– В случае реинкарнации ты тут же перерождаешься, – сказал Вундер. – Значит, моя сестра всё ещё была бы новорождённым ребёнком. Как может новорождённый заказать надгробный камень?

– Значит, реинкарнация и путешествия во времени, – пожав плечами, сказала Фэйт. – Ты не слишком-то открыт новым идеям, Вунди.

Вундер, нахмурившись, поглядел на неё.

– Если бы она переродилась, у неё не было бы то же самое имя. Она родилась бы в новой семье с абсолютно новым телом. Похоже, ты ничего не знаешь о реинкарнации.

– Кое-что я знаю, – ответила Фэйт, – но реинкарнация сложная штука. – Затем её глаза расширились, а уголки губ изогнулись в крошечную улыбку. – Тогда, должно быть, зомби. Мне нравятся зомби.

– Моя сестра не зомби! – воскликнул Вундер. – Здесь нет ничего сверхъестественного. Это… – он попытался придумать какое-то рациональное объяснение. – Совпадение. Должно быть, в Бранч-Хилле несколько Милагрос.

– Я раньше ни разу не слышала этого имени, – заметила Фэйт.

Вундер провёл пальцами по серебряной гравировке на камне.

– Я выбрал его, – тихо сказал он. Он провёл в поисках много часов, читал библиотечные книги со списками имён, составлял свои списки, произносил каждый вариант вслух. Как только он нашёл нужное, то сразу это понял. – Оно означает «чудеса». Как и моё. – Вундер перестал водить пальцами по буквам и сложил руки на коленях. – Другое объяснение состоит в том, что кто-то просто подумал, что это будет мило – может, кто-то с папиной работы или тётя Анита – установить этот мемориал, чтобы… почтить её память или что-то вроде.

Фэйт отмахнулась обтянутой перчаткой рукой.

– Ты притягиваешь за уши, Вунди, – сказала она. – Мне больше нравится моя версия. Я знаю, что ты любил приятные и добрые чудеса, но я всегда считала, что в Бранч-Хилле есть что-то тёмное и злое. Теперь у нас есть зомби и ведьма… – И тут её глаза снова расширились, а челюсть отвисла. – Ведьма! – завопила Фэйт.

Вундер посмотрел в сторону леса через всё кладбище. Над верхушками тронутых золотом деревьев выглядывала самая высокая башенка Портал-Хауса. Но солнце слепило ему глаза, и он не мог различить спирали. Дерево казалось чёрным.

– Что с ней?

– Ну же, Вунди! Сам посуди! – Фэйт вскочила на ноги. – Это кладбище практически находится на её заднем дворе. Вряд ли это просто женщина, случайно появившаяся в городе. Что, если она напрямую связана с этим? Что, если она может говорить с мёртвыми? Что, если она может воскрешать из мёртвых? Или что, если… – Фэйт перестала шагать и нависла над ним. Её мантия закрыла солнце. – Что, если ведьма и есть твоя сестра?

– Это просто смешно! – громко воскликнул Вундер, чтобы заглушить мысли, крутившиеся у него в голове прямо сейчас. – И даже если бы это не было смешно, это совершенно бессмысленно. Моя сестра была младенцем, помнишь? Не старушкой.

– Это чудо, Вунди, – сказала Фэйт. – В этом необязательно должен быть смысл.

– Это совпадение, – сердито повторил Вундер. – Вот что такое чудеса! Совпадения. Или ложь.

– Ты ведь сам понимаешь, что не веришь в это, Вунди, – сказала Фэйт.

– Верю! – Вундер тоже вскочил на ноги. – Потому что это правда! Ты знала… ты знала, что Томас Джефферсон создал свою собственную Библию? Он вырезал из неё чудеса, все до единого, и порезал их ножницами, потому что знал, что всё это ложь. И ты знала, что существует такой принцип – закон истинно больших чисел, – который гласит, что если взять достаточно большое количество примеров, то всё становится возможным? То, что кажется нам чудесами, на самом деле – случайные события.

– Знаю, – ответила ему Фэйт, – потому что ты уже говорил об этом на собрании Общества Любителей Необъяснимых и Невиданных Явлений. А затем ты сказал: «Но миллиарды людей в истории и по всему миру верят в чудеса, и я тоже в них верю!»

– Что ж, теперь я в них не верю! – Вундер больше не чувствовал себя маленьким и замёрзшим, и у него больше не кружилась голова. Гнев придал ему сил. – И я рано или поздно узнаю, кто установил этот камень, и это окажется обычный человек. И я скажу