Как победить злодея - Кристофер Хили

— Вот почему я твержу тебе, Фредерик, что надо делать зарядку! — упрекнула его Элла.

— Я каждое утро десять раз кручу шеей! — обиделся принц.

Между тем Густав под испуганные возгласы толпы вскочил на помост и поднял Архижреца над головой. И заозирался, не зная, как поступить со священнослужителем.

— Отпустите меня! — кричал Архижрец.

— Прости, Храмовый, ничего личного, — сказал Густав и швырнул старика в первый ряд.

Архижрец приземлился прямо на колени родителям Лиама, и те вместе с креслами повалились на спину.

— Что происходит? — рассвирепела Шиповничек.

К алтарю со всех сторон бежали десятки вооруженных до зубов стражников. Густав ухватился за дубовую кафедру, закряхтел и оторвал ее от помоста.

— Молодец! — обрадовалась Элла.

Какой-то стражник замахнулся на нее алебардой, но Элла его опередила: взмах мечом — и древко алебарды разломилось пополам. После чего Элла сбила стражника с помоста мощным ударом ноги с разворота, что было непросто, поскольку за спиной у Эллы, обхватив ее за талию, прятался Фредерик.

У Лиама от усталости, голода и печали все плыло перед глазами, и он тупо глядел на окружающую суматоху.

— Неужели это взаправду? — прошептал он, ни к кому не обращаясь.

А Шиповничек, которая решила, что все это неведомо как подстроил Лиам, взобралась на помост и напустилась на него:

— Это что, попытка к бегству? — язвила она. — Обхохочешься! Ничего у тебя не выйдет!

У самого алтаря разместился контингент из пяти стражников, и все они нацелились копьями в Густава.

— Осторожнее! — воскликнул Фредерик.

Густав бросил в стражников кафедрой, и они повалились, как кегли. Однако Лиам так и остался прикованным к кафедре и полетел вместе с ней. И шлепнулся прямо в кучу весьма недовольных стражников.

— Ой, да гори все огнем! — простонал Густав и с досады стукнул сам себя кулаком по лбу.

Лила обмякла в кресле и горестно помотала головой.

Дункан наконец-то заметил, в какой переплет попали его друзья, взобрался на спину единорожихе (при этом отметив, насколько легче оседлать животное, если на нем платье) и поскакал по ковровой дорожке с криком:

— Э-ге-гей! Дорогу герою!

Стражники разбежались, чтобы не попасть под копыта, однако Лиаму было далеко не уйти. Он сидел в конце прохода, прямо на пути у мчащейся единорожихи.

— Тпру! — завопил Дункан.

Единорожиха остановилась как вкопанная в шаге от Лиама, а Дункан по инерции перелетел через ее голову. И врезался в Эллу в тот самый миг, когда она была уже готова прикончить очередного стражника.

Какой-то барон с моноклем повернулся к супруге и прошептал:

— Великолепная церемония!

Через несколько секунд на нарушителей порядка набросилась целая орда стражников. Дункана, Эллу, Фредерика и Густава скрутили и сковали.

— Ну что ж, это был интересный поворот, — заметила Шиповничек. Она выпрямилась и сверху вниз улыбнулась Лиаму, вид у которого был такой, словно его разжевал и выплюнул дракон. — Знаешь, вообще-то, я не успела придумать, как заставить тебя сказать «да». Но теперь, сдается мне, это будет проще простого.

* * *

Когда помятого Архижреца извлекли из толпы зрителей и водрузили обратно на помост, потрепанные жених с невестой снова заняли свои места по обе стороны от выкорчеванной и перевернутой кафедры.

Старик прокашлялся, поправил шляпу и начал:

— Возлюбленные чада мои, мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями заключения брачного союза между принцем Лиамом Эринтийским и прекрасной, нежной, мудрой, щедрой, добросердечной, заботливой, разносторонне одаренной, сладкоголосой, грациозной, пунктуальной, спортивной…

— Да ну? — перебил его Лиам.

— …и очаровательной принцессой Шиповничек Авонделльской. Этот союз навеки соединит два королевства. Теперь все, что принадлежит Авонделлу, принадлежит и Эринтии; а все, что принадлежит Эринтии, принадлежит и Авонделлу…

Родители Лиама так и запрыгали в креслах.

— Согласна ли ты, Шиповничек, взять в мужья принца Лиама?

— Да! — с широкой гнусной улыбкой ответила Шиповничек.

— А ты, Лиам, согласен взять в жены принцессу Шиповничек?

Лиам посмотрел за спину Архижрецу, на Эллу, Фредерика, Дункана и Густава. Они стояли на коленях, закованные в цепи, и стражники держали у них над головами алебарды. Дольше всего Лиам смотрел на Эллу.

— Ты же знаешь, я бешеная! — прошептала Шиповничек. — Попробуй только скажи «нет» — и что я тогда сделаю с твоими дружками, как ты думаешь? Дай волю воображению!

Лиам смерил ее презрительным взглядом. И набрал побольше воздуху.

— Да, — сказал он.

— Объявляю вас мужем и женой! — бодро воскликнул Архижрец.

У Эллы было такое чувство, словно у нее вырвали сердце.