Месть трех поросят - Валерий Роньшин

— Спросить-то, конечно, можно, — сказал Федька. — Надо только с ней повежливее разговаривать. Девчонки это любят.

И вот на следующий день Молодцов с Дураковым отправились к Эльке Синичкиной.

Во дворе дома Синичкиных на раскладушке лежала Элькина мать. Регина Арнольдовна. Она загорала.

— Здрасте, — поздоровались с ней ребята.

— Здравствуйте, мальчики, — кивнула им Регина Арнольдовна и, узнав Федьку, добавила: — Как дела, Федя?

Дураков чуть было не брякнул: «зашибись», но вовремя спохватился.

— Хорошо, — ответил он. И спросил: — А Эля дома?

— Дома… Элечка-а! — громко позвала Регина Арнольдовна. — К тебе пришли-и!

— Кто-о?! — донеслось из открытых дверей.

— Наш сосед, Федя!

— Дураков, что ли?!

— Да, Федя Дураков. И с ним еще один мальчик.

— Скажи им, что я улетела на Марс! — прокричала из дома Элька.

Регина Арнольдовна с улыбкой посмотрела на ребят.

— Элечка шутит. Она очень остроумная девочка.

— Да уж, — хмыкнул Димка.

— Элечка-а, — вновь позвала Регина Арнольдовна, — ну выйди, пожалуйста, к гостям.

Элька вышла.

— Доброе утро, — поздоровались с ней ребята.

— Спокойной ночи, — язвительно ответила Синичкина.

Мальчишкам пришлось это проглотить в интересах следствия.

Федька вежливо, даже чересчур, сказал:

— Элеонора, могу я с вами побеседовать?

— Ну побеседуй, — фыркнула Элька.

— Давай на улицу выйдем, — предложил Димка. — У нас к тебе конфидициальный разговор.

— Кон-фи-ден-ци-аль-ный, — по слогам поправила Молодцова Регина Арнольдовна с раскладушки.

Молодцов, Дураков и Синичкина вышли на улицу. И сели там на лавочку у калитки.

— Элеонора… — опять начал Федька.

— Да ладно уж, Дураков, — со смешком прервала его Синичкина. — Называй меня просто Элей.

— Эля, покажи нам, пожалуйста, свою картину, — вкрадчиво попросил Дураков.

— Какую картину?

— Ту, что ты в музее перерисовывала.

— А почему я должна вам ее показывать? — как всегда, начала выпендриваться Синичкина. — Поезжайте в музей и смотрите, сколько влезет.

— Так ее из музея украли.

— А мне-то что?

— Эль, ну покажи-и, — канючил Федька.

— За показ деньги платят, Дураков. Понятно?

— А мы заплатим, — пообещал Димка. — Мы ее даже купить у тебя можем.

— Купи-и-и-ть? — удивленно протянула Синичкина.

— Ага! — разом подтвердили ребята.

— А зачем вы хотите ее купить?

— Ты ее так классно нарисовала! — с притворным восторгом воскликнул Молодцов.

— Не нарисовала, а сделала копию, — поправила его Синичкина.

— Всё равно классно! Она даже лучше оригинала получилась. Скажи, Федька?

— Ну! — сказал Федька. — Лучше!

Синичкина подозрительно взглянула на Дуракова.

— Ты-то откуда знаешь? Ты же ее не видел.

— Зато я о ней слышал, — нашелся Федька. — От Димыча…

— Да, да, — закивал Молодцов, — я ему все уши прожужжал, какая ты, Эля, классная художница.

Синичкина даже слегка порозовела от удовольствия.

— А за сколько вы хотите её купить?

— За сто рублей, — сказал Димка.

Но лучше бы он этого не говорил.

— Что-о?! — взвилась Синичкина. — За сто рублей?! Да у меня краски дороже стоят! Сто рублей! Идите-ка отсюда, раз в живописи не разбираетесь!..

— Ну хорошо, хорошо, — поспешно произнес Дураков. — Не сердись, Эля. Сколько ты хочешь?

Глаза Эльки мстительно блеснули.

— Пять тысяч долларов!

— Ах, пять ты-ы-сяч… — стал заводиться Димка, но Федька предостерегающе наступил ему на ногу, и Молодцов закончил более-менее вежливо: — Не много ли, Эля?.. Ты ведь все-таки не Пикассо.

— Я лучше Пикассо, — без ложной скромности заявила Синичкина.

— Эль, ну покажи картину, — взялся по новой упрашивать Федька. — Жалко тебе, что ли?

Теперь в глазах у Синичкиной блеснул озорной огонек.

— Так уж и быть, Дураков, — покажу. Но с одним условием.

— С каким?

— Достань носом до своего пупка.

— Чего-чего? — переспросил Федька.

— Носом до пупка достань, — усмехаясь, повторила Элька.

— И всего-то?

— Всего-то.

— И ты покажешь картину?

— Покажу.

— А не врешь?

— Не вру.

— Ну ладно. — Дураков наклонился, пытаясь дотянуться носом до пупка. Но не тут-то было. Тогда он опустился на корточки и повторил попытку. С тем же успехом.

— Давай, давай, Дураков, — хихикала Синичкина. — Старайся.

— Кончай, Федька, — хмуро сказал Димка. — Я этот прикол знаю. Носом до пупка не достать.

— Да почему? — бормотал Дураков, сгибаясь и так и этак.

— Да потому. Пошли отсюда.

Димка поднялся с лавочки. Федька тоже поднялся с корточек.

— А как же… — начал он.

— Пошли, пошли, — прервал его Молодцов.

У Димки возникла очередная идея.