Спасти Элвиса - Эдуард Веркин

Тетка ошарашенно закрыла дверь. Мы с Питером отправились дальше. В остальных квартирах эффект был приблизительно такой же. Все пугались. И в один голос утверждали, что никаких паразитов, крыс и других переносчиков инфекции у них дома нет.

Мы ругались, гремели всем, чем можно было греметь, и громко разговаривали. А Питер еще брякал багром по лестнице, так что шумовой эффект был впечатляющий. Так добрались до квартиры восемь.

В квартире восемь не открывали долго. Пришлось звонить, греметь, ругаться еще сильнее. Ничего не поделаешь, мой дом – моя крепость.

Но потом крепость все-таки сдалась.

Женщина была похожа на Коростылеву, вряд ли старшая сестра, скорее всего мать. Тоже невысокая, крепкой кости, с сумрачным взглядом.

– В вашей квартире имеются крысы, мыши, белки, хомяки, ондатры? – серьезно спросил я.

– Здравствуйте сначала, – женщина перекрыла собой всю нижнюю половину двери.

– Здравствуйте.

– Гуд дэй, – промычал Питер.

– А вы, собственно, кто? – подбоченилась женщина.

– Управление МЧС области. – Я нагло навел на нее прибор. – Старший дератизатор департамента Бердыкумандаралиев.

И щелкнул переключателем. Лампочки на приборе мигнули, а стрелки зашкалило, интересно, что он на самом деле измеряет? Что бы он ни измерял, но в этой квартире оно явно присутствует.

– Это, – я кивнул на Питера, – младший дератизатор Паркер. Он прибыл к нам из США, штат Иллинойс. Это очаг белого бешенства – чрезвычайно опасной инфекции, вызывающей двустороннее воспаление мозга. Есть подозрение, что вместе с оборудованием для энергетической промышленности в наш город проникло несколько носителей бешенства – белых крыс. Это чрезвычайно опасно.

Я поглядел на Питера, подмигнул ему через маску. Питер не сплоховал и ввернул длинную фразу на английском, из которой я разобрал только «инфекшн», «оверкилл» и «монстрз».

Глаза у женщины забегали – сомнение мне заронить удалось.

– В настоящее время МЧС проводит в районе операцию «Микки Маус – 4», с помощью специальной аппаратуры, – я потряс прибором, – мы определяем носителей белого бешенства. Поэтому повторяю – в вашем жилище имеются крысы, белки, шиншиллы...

– Нет у нас никаких крыс, – слишком честным голосом сказала женщина. – В нашем доме последнюю крысу двадцать лет назад видели!

– У нас имеется информация, что это не так.

Повисла пауза.

– Довожу до вашего сведения, что укрывательство носителей бешенства наказывается по триста восемнадцатой статье административного кодекса. В случае если по вашей вине возникнет очаг инфекции, предусмотрено уголовное наказание.

Мать Коростылевой принялась кусать губу.

– Повторю, – сказал я, – у нас есть достоверная информация, касающаяся присутствия в вашей квартире возбудителей бешенства.

Тут весьма кстати водитель машины во дворе бибикнул. А пожарные машины так бибикают, что стекла иногда вылетают. Женщина вздрогнула и, насупившись, спросила:

– Кто вам сказал?

– Это конфиденциальная информация, – с американским акцентом выдал вдруг Питер – порождение мира добровольных осведомителей, конфиденциальной информации и сотрудничества населения с властями.

– Я знаю, кто это! – Женщина с ненавистью посмотрела в сторону площадки первого этажа. – Эта! Это эта!

– В управление МЧС поступил сигнал, – заявил я. – В свете проводимой в настоящее время городской операции...

– Ну, дрянь! – мать Коростылевой погрозила вниз кулаком.

Маленькие коммунальные войны, радость сердца. Теперь наш визит станет причиной конфликтов на ближайшие полтора года. А так и надо. Надо своих детей воспитывать в уважении к порядку, а не любителями животных. Если все будут любить животных – до чего мы так докатимся?

– Вы собираетесь сотрудничать?! – дребезжащим голосом спросил младший дератизатор Питер Паркер.

– Да! – нервно ответила женщина.

– Я внесу вас в список лояльных граждан, – заверил я.

– Развела тут зверинец... – раздраженно сказала женщина и пропустила нас внутрь.

Это скорее всего относилось к Коростылевой-младшей, видимо, согласия между Коростылевой-старшей и Коростылевой-младшей не было. Когда мы проследовали в коростылевскую комнату, я понял почему.

Комната Коростылевой-младшей представляла собой настоящий филиал зоопарка. Под потолком были развешаны клетки с птицами. Скворцы, галки, вороны, голуби, несколько куцых перепелов и какие-то совсем маленькие и совсем невзрачные птицы, я подумал, что соловьи. Клетки были явно самодельные, а птицы сидели смирно и пришибленно, вращали бусинками глаз.

Вдоль стен тянулись книжные стеллажи, на которых, впрочем, книг видно не было, а были клетки. Такие маленькие сердитые клетки, в которых сидели маленькие сердитые животные. Я опознал нутрию, ежа, одноногую белку, мелкую и по виду чрезвычайно злобную собачку с полным отсутствием породы, два зверя были мне незнакомы, такие длинные. Было несколько перелинявших зайцев и что-то вроде енота.

И эти тоже сидели смирно и не галдели, видимо, с нарушителями режима тут проводилась грамотная воспитательная работа. Кстати, я также отметил, что не было запаха. Совсем не было. Обычно даже один-единственный кролик умудряется изрядно попахивать, а тут... Животные не только не издавали звуков, они даже не пахли. Видимо, у Коростылевой был на самом деле звероводческий талант.

Наивный Питер протянул было к зайцу палец, но заяц немедленно постарался его за этот палец цапнуть. Заяц, а хищник.

В нижнем ярусе комнаты располагались посудины со всевозможными рептилиями и земноводными. Черепахи, тритоны, ужи, еще какая-то мокрая и скользкая пакость.

В центре тумба с аквариумом.

Аквариум был самой мрачной деталью помещения и походил на настоящее болото. В водоеме сидел огромный усатый сомик, похожий то ли на угря, то ли на змею. Этот сомик пребывал в постоянной активности, в результате чего вода была взбаламучена, растения плавали поверху, и даже минимального эстетического удовольствия от этой помойки получить было нельзя. Впрочем, вполне может быть, у Коростылевой были свои, альтернативные представления о прекрасном.

Все животные были мрачными и угрюмыми, никаких жизнерадостных рыжих кроликов, никаких ярких попугайчиков, никаких пестрых рыбок, ничего веселого и приятного глазу. Коричневые краски, крапчатые расцветки, все маскировочное, унылое, серое или цвета мокрого асфальта.

Странно, что не было вместилищ для змей, пауков, скорпионов и других ядовитых существ, наверное, Коростылева, как любая женщина, их не очень жаловала.

А еще я отметил большой прозрачный ящик с красным крестом на боку. Дверца ящика была прозрачной, сквозь нее виднелись пузырьки с лекарствами, бинты, шприцы и набор хирургических инструментов. «Интересно, – подумал я, – Коростылева на самом деле подбирает всех этих животных и ставит их на крыло или ловит их в здоровом состоянии и уже потом лечит до смерти?»