Спасти Элвиса - Эдуард Веркин

– Что это?

– Это, Антонина, след, – ответил я. – А теперь я тебе покажу, от чего этот след.

Я подошел к старому фамильному комоду и сунул руку в широкую щель между стеной и комодом.

И достал крысобойку. Такую, средней степени негуманности – без зубов, шипов и прочей разрушительной механики. Простая пружинная крысобойка, убивает, но не калечит.

Я передал прибор Тоске и сказал:

– Как видишь, милая Антонина, изгиб вот этой скобы полностью соответствует следу на пальце нашего американского друга. А это значит, он простирал свои пальцы за комод.

– Зачем ты полез за комод? – спросила Тоска.

Питер отвернулся.

– Прекрасный вопрос, Антонина! Зачем наш заокеанский друг Питер сунул свои пальцы за комод? Я отвечу на этот нелегкий вопрос. Вернее, не отвечу, а кое-что продемонстрирую. Правда, для этого мне надо на секундочку выйти. Поэтому, Антонина, присмотри за мальчиком, – я подмигнул Тоске, – а то вдруг он выскочит в окно! Кстати, тут пятый этаж.

– Да... – растерянно сказала Тоска, – я присмотрю...

Я обернулся быстро, буквально за пару минут. Вернулся с подносом. На подносе было кое-что квадратное, накрытое тяжелой плюшевой салфеткой.

– Итак, дамы и господа, – я даже чуть поклонился, – здесь, под этой завесой хранится... короче, лучше продемонстрирую.

И я сдернул салфетку.

– Ой! – радостно воскликнула Тоска. – Это же Элвис!

– Собственной персоной, – сказал я.

Элвис был вполне обычной живехонькой крысой, действительно несколько необычных размеров, но самого обычного поведения. Когда я сдернул салфетку, Элвис был очень занят – грыз сушку бетонной твердости, флагман модельной линии нашего прянично-сушечного комбината.

Пузырек со слезами тускло блестел на шее.

– Элвис в порядке, – я щелкнул по клетке. – Даже не похудел. Вполне жизнерадостен, вполне дееспособен. Клетку, правда, пришлось купить новую, но это ведь мелочи.

– Откуда... Откуда он у тебя? И кто его все-таки украл?

Я выразительно поглядел на Питера.

– Да! – сказал тот с вызовом. – Да, это я! Ну и что?

Все. Сердце Тоски было разбито. Разбитость ее сердца очень хорошо отразилась на ее лице – лицо тоже как-то чуть ли не разбилось. Неприятное зрелище.

– Питер...

Мне показалось даже, что сейчас Тоска разревется. Горючими слезами.

– Питер? Зачем ты украл Элвиса?!

Питер изобразил на лице аристократизм. И предпочел молчать.

– Предлагаю вызвать милицию, – сказала вдруг Тоска.

Девчонка. Все девчонки такие. От любви до ненависти один шаг. Вот у нас в классе учится такая Тарелкина. Так эта Тарелкина была здорово влюблена в некоего Чугунова, прямо горела от любви, на стены кидалась. И вот однажды она решила открыться предмету своей страсти, неделю целую сочиняла речь, но потом решила в письменной форме. Сочинила послание и собралась это послание вручить на физике – Чугунов сидел у нее за спиной и чуть наискосок. И вот она повернулась и увидела, как Чугунов ковыряется в носу. Достает сопли, формирует из них шарики и эти шарики размазывает под партой.

С той поры Тарелкина стала главной чугуноненавистницей. Девчонки терпеть не могут ошибаться в своих лучших чувствах. И если предмет симпатий их разочаровывает, они его просто ненавидеть начинают.

– В милицию, – повторила Тоска. – Надо звонить.

– Давайте! – воскликнул Питер. – Давайте, тащите меня в ГУЛАГ!

На лице у Питера нарисовалась решительность и непреклонность, он явно собирался стать мучеником на фронте борьбы за права животных.

Мы переглянулись.

– Что смешного?! – взвизгнул Питер. – Миллионы животных по всему миру страдают! Китов убивают ради суши! Амурских тигров ради меха! Слонов ради бивней! И все только наблюдают! Все равнодушные!

Тоска достала телефон.

– Куда ты звонишь?! – прошипел Питер.

Тоска приложила телефон к уху.

– За меня вступится мировая общественность! – пригрозил он. – Вам не удастся сломить мой дух! Мой прадед был декабристом!

Питер держался хорошо. Было явно видно, что он давно уже подготовился. К ГУЛАГу.

Мы переглянулись с Тоской. Даже не переглянулись, а посмотрели друг другу в глаза.

И вдруг Тоска засмеялась. Хорошо так, искренне. Она смеялась и смеялась, а мы оба смотрели на нее.

Тоска смеялась.

Отсмеявшись, она спрятала телефон. Надо было со всем этим завязывать. От истории со всеми этими Элвисами я изрядно устал.

– Ладно, Пит, не дергайся, – сказал я. – Никто тебя в ГУЛАГ сажать не собирается, дел у нас нет других. Пойдем, мы тебя проводим до гостиницы. И крысу заодно отнесем...

– Я никуда отсюда не пойду! – неожиданно взвизгнул Питер.

Он в два прыжка пересек комнату и вцепился в батарею.

– Я не сдвинусь с места! – заявил он. – Не сдвинусь! Пока сюда не прибудет...

Питер замолчал, видимо выбирая, кого ему выбрать: адвоката, президента или уж сразу весь Шестой флот.

– Шестой флот вызывать будем? – усмехнулся я.

– Нет! Знаю я здешние порядки...

Тоска поглядела на часы.

– Послушай, Питер, – совершенно спокойно сказала она, – ты, конечно, можешь держаться за батарею сколько тебе угодно, мы тебя отрывать не будем. Но ты опоздаешь на автобус. И проторчишь в нашем гостеприимном городе еще день. Так что пойдем.

– Так я вам и поверил! Мы пойдем, а потом вы меня при попытке к бегству! Я знаю, как это делается! Или отравите полонием! Знаю я, как работают ваши спецслужбы!

Ну, это было уже совсем смешно.

– И вообще – это не я похитил крысу, это ты меня похитил! С целью выкупа! И хотел приковать к батарее!

– Тут ты, уважаемый защитник животных, глубоко заблуждаешься, – сказал я. – В том смысле, что если хочешь свалить что-то на меня. Вон видишь?

Я указал пальцем.

– Там, под потолком такой маленький огонечек красненький. На книжной полке.

Питер поглядел на огонечек.

– Это есть видеокамера, – сказал я. – Весь наш разговор немножечко зафиксирован. Так вот.

Питер сразу сник. И расплелся. Князь.

– Долго еще с батареей тискаться будешь? – спросил я.

Князь отпустил батарею и уселся на краешек дивана.

– А вообще, не послать ли нам эту запись в Оклахому? – спросил я Тоску. – Пусть там посмотрят на моральный облик своих бойскаутов...

– Хорошая идея, – согласилась Тоска.