Вечная тьма - Марлизе Арольд

Дариус со стоном зажал уши. Он не хотел слышать этот гадкий голос! Он испортил ему всю жизнь. Этот голос постоянно взывал к его совести, он всегда заставлял его принимать решения и совершать поступки, которые препятствовали его успеху. И сейчас этот голос хочет, чтобы Дариус навсегда остался неудачником.

Ну уж нет! Довольно!

Дариус беспокойно забегал по комнате, делая различные упражнения, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о Корбиниане и размять суставы. Через некоторое время ему полегчало. Судороги отпустили, а в голове прояснилось. С новыми силами он тяжело плюхнулся в кресло и сосредоточился на работе.

Ведь ему ещё предстоит столько всего изменить, пока этот магический мир не будет, наконец, идеально соответствовать его желаниям!

* * *

Всё это время Элиас пытался установить контакт с сестрой. Он отчаянно звал её, но, несмотря на все старания, у него ничего не получалось. Лаура не выходила на связь. Совершенно обессиленный, испытывая горькое разочарование, он повернулся и нащупал лежащего рядом магистра Горация. Старый учёный уже давно уснул, и мёртвую гнетущую тишину нарушало лишь его мерное посапывание.

Может, ему тоже поспать? Но Элиас не мог унять нарастающее беспокойство. Он чувствовал себя таким одиноким и беззащитным, словно его бросили все на свете. А ведь раньше всё было иначе! Он мог часами сидеть за компьютером, играя в какую-то очередную стрелялку. И стоило кому-то переступить порог его комнаты и нарушить его покой, как он мгновенно приходил в бешеную ярость. А сейчас… Сейчас ему как раз не хватало общения!

И ещё эта жуткая тьма. Она просто сводила его с ума. Правда, Элиас уже понял, что в мире, куда он попал, возможно всё. Даже ночь посреди дня. Но всё равно в глубине своей детской души он не мог подавить панический страх – а вдруг он ослеп? Спросить было некого. Гораций спал как сурок. И если Элиас его сейчас разбудит и спросит, темно ли у него перед глазами, старик наверняка придёт в дикую ярость.

Элиас тяжело вздохнул. Итак, предположим, он на самом деле ослеп. Что тогда? Скорее всего, ему больше не надо будет ходить в школу. По крайней мере, хоть что-то хорошее! Но потом Элиас вспомнил о своих компьютерных играх. Как же он будет играть, не видя, что происходит на мониторе?

А что будет с его часовыми механизмами? Элиас похолодел от ужаса. Ведь он только-только открыл для себя это увлечение! Их он тоже не сможет больше собирать? Губы его задрожали, а глаза наполнились слезами. Как же так? Ведь ему это так нравилось!

И что теперь? Неужели ему придётся провести остаток жизни, сидя в своей комнате с Самсоном на коленях? Да и кто знает, захочет ли Самсон с ним оставаться? Учитывая то, сколько раз Элиас дёргал его за хвост… Сомнительно. Во всяком случае, на месте Самсона Элиас обиделся бы до конца жизни.

По щекам мальчика потекли слёзы. Как же ему было жаль себя! Ведь не видеть – это так страшно! Он с грустью подумал о том, что раньше никогда особо не интересовался папиным садом. Как часто он отмахивался, когда папа пытался обратить его внимание на какой-то особенно красивый бутон или показывал ему необычную, удивительно красочную бабочку? А сколько раз Лаура пыталась объяснить ему, чем отличаются листья орешника от листьев грецкого ореха? Тогда всё это вызывало у него лишь скуку, а то и раздражение.

Сейчас же он с тоской вспоминал каждую деталь огромного сада. Пышные розовые кусты, о которых папа заботился с такой любовью, словно это были его дети. Любимый пёстрый гамак. Бездонное нежно-голубое небо. Яркое золотистое солнце.

А папина мастерская? Где у каждой досочки был свой неповторимый узор, свой орнамент. Неужели и этого ему больше не суждено будет увидеть? Элиас судорожно всхлипнул и, уткнувшись мокрым от слёз и соплей лицом в колени, громко зарыдал.

Внезапно чьи-то сильные руки ласково обняли его плечи.

– Малыш, что случилось? Что за сопли в три ручья? Или ты хочешь устроить наводнение?

Голос Горация заставил Элиаса поднять лицо.

– Я ослеп, – заскулил он, продолжая плакать и икать одновременно. – И я больше никогда не смогу видеть цвета! А они такие краси-и-ивые!

– Что за ерунда! – возмутился Гораций и, резко подскочив, со всего маху стукнулся головой о дно лодки.

Потирая ушибленное место, он недовольно проворчал:

– На дворе глубокая ночь! И я, как и ты, ничего не вижу. Мне что, сейчас из-за этого тоже слёзы лить?

Элиас с облегчением прижался к старику. Ему вмиг стало гораздо спокойнее. Как же хорошо, что окружающий мир был для Горация таким же тёмным и непроницаемым, как и для него самого. Может, он действительно не ослеп?

– Знаешь, я раньше ужасно боялся темноты, – задумчиво произнёс Гораций. Казалось, его мысли были сейчас далеко-далеко. – Но потом меня озарило! Я внезапно понял, что в моих снах всегда светло! И там происходят самые захватывающие приключения!

Гораций восторженно вздохнул. Потом устроился поудобнее и продолжил:

– Со временем я научился управлять снами. Разумеется, пришлось приложить некоторые усилия, но уже очень скоро я мог сам решать, что мне должно присниться. И это очень помогло мне в работе. Именно мои сны позволили мне найти ключ к разгадке секрета времени…

Слёзы на лице мальчика мгновенно высохли.

– А что это за ключ к разгадке времени? Как его найти? – прошептал он, дрожа от любопытства. Особенно его заинтересовал фокус со снами, о котором говорил Гораций. Звучит очень заманчиво!

– Это не так просто, – Гораций тихо рассмеялся. – В двух словах не объяснишь. Но ты кажешься мне очень способным молодым человеком! С незаурядным умом!

– Так поясните мне! – нетерпеливо воскликнул Элиас. – Я уже не маленький! Папа даже позволяет мне чинить часовые механизмы, с которыми сам не справляется! И у меня получается! Спросите его, если не верите.

– Ну, тогда ты обладаешь поистине необыкновенным талантом, – улыбнулся Гораций.

В это мгновение всё вокруг озарилось ярким светом. Словно кто-то нажал на включатель и вновь воцарился день.

– Я же говорил тебе, что солнце вернётся! – торжествующе воскликнул старый учёный. – Оно нас ещё никогда не подводило!

Элиас осторожно выполз из-под лодки. Он прекрасно понимал, что это не обычный рассвет. Что бы там ни говорил Гораций.

Оглядевшись вокруг, Элиас оторопел. Тёмного озера больше не было, оно бесследно исчезло. А на его месте раскинулся изумительный, лазурно-голубой бассейн с чистейшей, прозрачной, как кристалл, водой. Как же красиво! Элиас аж задохнулся от восторга. Но особенно его заинтересовала гигантская ярко-красная горка.

– Круто! – выдохнул он. Все страхи перед людьми в белом бесследно испарились. Больше всего ему сейчас хотелось плюхнуться в этот потрясающий бассейн, поднять фонтан брызг и скатиться с горки!

Тем временем Гораций тоже выкарабкался наружу и с трудом поднялся на ноги. Щурясь от ослепительных солнечных лучей, он изумлённо огляделся по сторонам.