Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе

— Смотри — фуникулер! — Тамаз подтолкнул Залико к окну.

Залико впервые подъезжал к Тбилиси.

— Фуникулер… телевизионная вышка… ниже — пантеон.

Залико жадно смотрел на столицу Грузии.

Показались встречающие. Заглядывая в окна, они бежали рядом с вагонами, размахивали руками, посылали воздушные поцелуи. Поезд остановился. Коридор заполнили выходящие пассажиры.

— Вперед, ребятушки! За мной! — бросил клич Мамиа и, подхватив свои чемоданы, настырно рванул к выходу.

На площади перед вокзалом все четверо остановились.

— Кому куда?

— Вы прямо в Рустави? — спросил Георгий мальчишек.

— Нет, мы пока здесь повидаем родственников.

— Не заблудитесь?

— Что вы! Не впервой.

— Ну ладно… Шалве передайте привет и поздравления.

— Обязательно!

— Всех благ, ребятушки! — Мамиа поставил чемоданы и пожал обоим руки. — Может, завтра еще на стадионе увидимся… Стой! Товарищ капитан! Ай-яй-яй, товарищ капитан! Мы же место встречи не назначили после игры!..

— На тот случай, если выиграем? — засмеялся Георгий.

— Никаких «если»! Не выиграем, а разгромим. Это я тебе говорю! А мы встретимся по такому приятному поводу… — Мамиа задумался. — В парке Ваке у большого бассейна. Клянусь моей Катушей и тремя пацанами, очень обижусь, если не придешь!.. И вы, ребята. И родственника вашего приведите, видно, хороший парень. Хоть я и собираюсь в обратный путь, до отхода поезда успеем поужинать… Счастливо оставаться, всего доброго! — Он подхватил чемоданы и, наклонив круглую голову на короткой шее, поспешил к остановке такси.

— Счастливо вам, ребята! — сказал капитан Гарсеванишвили.

Тамаз и Залико остались одни.

Тамаз несколько раз бывал в Тбилиси, но для Залико все было внове: оживленное движение, шум, многолюдье.

— Куда теперь? — спросил Залико.

— Хочешь, пройдемся по городу? — предложил Тамаз, догадываясь, что Залико, наверное, хочется именно этого.

— Пройдемся… В какой стороне проспект Руставели?

— Это выше. Вон тем троллейбусом ехать.

— А в Рустави когда?

— Все равно Шалва Кахиани пока на заводе.

— Это далеко?

— Думаю, не больше часа езды.

— Тогда посмотрим пока город.

Они сдали чемоданы в камеру хранения и сели в троллейбус. Тамаз взял на себя обязанности гида.

— Это киностудия… Там, дальше, стадион «Динамо». Справа театр Марджанишвили.

На рекламном щите Залико разобрал: «Я, бабушка, Илико и Илларион».

— А там вон, на холме, цирк, за ним — зоопарк…

Троллейбус с разгону взял крутой подъем и остановился у красивого здания.

— Дом шахтеров! — объявил кондуктор.

Дальше пошли пешком.

— Отсюда начинается проспект Руставели, — сказал Тамаз.

Вот он каков, знаменитый проспект Руставели! Краше и больше, чем думал Залико.

Тамаз то и дело толкает его и указывает налево и направо:

— Редакция… Здание с колоннами — это филиал Института марксизма-ленинизма… Дальше Оперный театр… А вон там — воды Лагидзе…

Залико не раз слышал, что фруктовые воды Лагидзе самые вкусные в мире.

Друзья стояли в красивом магазине, отражаясь во множестве зеркал, и ели горячие слоеные хачапури, запивая их изумительной водой «Крем-сода»…

— Театр Руставели! — Тамаз придержал приятеля за локоть.

Все вокруг было таким веселым и радостным, что не хотелось думать о покинутом доме и переполошившихся родителях.

На площади Ленина они опять сели в троллейбус, вернулись на вокзал, забрали чемоданы в камере хранения. И меньше чем через час автобус мчал их по дороге в Рустави.

* * *

Тамаз и Залико были несколько удивлены, узнав, что кассирша автостанции даже не слышала про Шалву Кахиани.

— А где он работает?

— В Рустави! — почти возмущенно воскликнул Тамаз.

— В Рустави работают тысячи людей. Адреса не знаете?

— Не знаем.

— Тогда обратитесь в адресный стол. Это на углу, по нашей стороне.

— Кого они спрашивают, Нато? — послышался голос из глубины кассы, и в окошко выглянул любопытный остроносый старичок.

— Какого-то Кахиани… — объяснила кассирша.

— Где работает?

— Сталевар он, из Рустави, — ответил Залико.

— Стало быть, из мартеновского… — заключил старичок. — Ступайте-ка вы прямо на завод, там вам всё растолкуют.

На заводе Тамаз не без робости просунул голову в окошко перед проходной: «Что, если и здесь не знают Кахиани?» Но, выслушав его, худой рыжеватый мужчина спросил только:

— Много вас?

— Двое. Я и товарищ, — ответил Тамаз и почувствовал, как у него забилось сердце: значит, Кахиани здесь и через несколько минут Тамаз может увидеть его.

— Наверное, в школу хотите пригласить. В эти дни его часто приглашают.

— Да, хотим с ним встретиться…

— Сейчас.

Пока мужчина звонил в мартеновский цех, Тамаз дал знать Залико, что все в порядке.

Однако мужчина, поговорив по телефону, сказал Тамазу:

— Его нет.

Тамаз так огорчился, словно Кахиани пропал без следа и теперь его не найти.

— Что же нам делать?

— Вчера ушел в отпуск… Хотя погодите, кажется, у него должен быть телефон. — Он раскрыл телефонную книгу, полистал, потом сказал: — Минуточку!.. — и набрал номер. — Нет, дома тоже нет. Видно, уехал отдыхать. Не повезло вам, но не огорчайтесь: через месяц он вернется, и вы устроите свою встречу.

— В чем там дело? — проговорил кто-то за спиной Тамаза. — Мы тут не прохлаждаться пришли!..

Тамаз оглянулся. За ним в проходной собралась небольшая очередь.

— Если можно, дайте нам, пожалуйста, его адрес!

Дежурный опять заглянул в телефонную книгу, переписал адрес и протянул Тамазу.

Тамаз отошел от окошка.

— Ну что? — Перед ним стоял Залико.

— Шалва Кахиани ушел в отпуск. Дежурный звонил ему — никто не отвечает.

— Что будем делать?

— Пойдем к нему домой. Вот адрес.

— Пошли.

* * *

Они долго нажимали на кнопку, под которой на узкой медной табличке было написано: «Ш. Кахиани».

Никто не отпирал.

— Неужели никого нету, чтобы расспросить?..

— Может, он один живет. — Залико позвонил еще раз.

— Давай у соседей спросим.

— Им-то откуда знать? Каждый в своей квартире запирается.

— Хотя бы вот этих спросим. — Тамаз кивнул на соседнюю дверь.

— Давай…

В соседней квартире звонок не работал, и потому они постучали. Почти сразу же послышались шаги, и дверь открыла пожилая женщина в переднике.

— Вам кого?

— Мы к Шалве Кахиани, но не застали его ни на заводе, ни дома… Вы, случайно, не знаете, где он? — спросил Тамаз.

— Он сегодня собирался в Тбилиси съездить. Говорил, что взял отпуск и на днях поедет в санаторий.

Тамаз и Залико переглянулись.

— Извините, мы пойдем.

— Что-нибудь передать?

— Нет, спасибо. Мы еще зайдем, попозже.

Они вышли на улицу. Делать было нечего — приходилось ждать. Солнце скрылось за домами. Стало прохладнее.

— Надо бы перекусить, — сказал Залико.

Тамаз кивнул:

— И время незаметно пройдет.

Они вошли в первую попавшуюся столовую. Горячая еда немного приободрила их. Но когда вернулись назад и квартира Кахиани по-прежнему встретила их безмолвием, они опять повесили носы и понуро уселись на скамейке в сквере.

— Давай покурим, — предложил Тамаз.